Абсурдотека:Совершенно правдивое повествование современного русского путешественника Акакия Хтотамова

Библиотека нетленной классики
Абсурдотека
Книжные завалы
Читальный зал · Книгохранилище · Случайная книга
Найти книгу
Об авторе данного шедевра

Вступление

Быть может, читатель, изволите вы помыслить о судьбах человеческих, столь причудливо волею случая сплетаемых? Позвольте же поведать вам историю, достойную, как мне кажется, пристального и несколько печального внимания.

Жил-был в одном захолустном сибирском селении, что затерялось в непроходимой таежной глуши, некий обыватель. Селение сие, коему и имени-то порядочного на карте не отыщешь, пребывало в таком удалении от благ цивилизации, что даже желанный сосуд с хмельным пивом был для его жителей предметом почти что мечтаний и далеких странствий. Лавка, оная лавка, где сбывалась сия простая отрада, отстояла от их скудных жилищ на добрых двести верст, и путь к ней лежал через чащобу столь глухую и безлюдную, что отваживался на него лишь один-единственный человек — [1].

Но наш герой, обуреваемый внезапным и неудержимым порывом, возымел мысль необыкновенную и, по правде сказать, пагубную. Оставив промозглую сибирскую глушь, дерзнул он пуститься в путь куда как более дальний — в самые недра Африки, мнимого рая земного, дабы утолить там свою простую жажду. Не ведал бедняга, не разумел он, что стремится из края одного лишения в край совсем иного свойства — не скудости, но лютого, смертоносного смятения, где свирепствуют неведомые болезни, палит беспощадное солнце и кишат опасности, коих его северная душа и вообразить себе не могла.

Увы, прозрение посетило его слишком поздно, когда корабль уже отчалил от родных берегов, а роковой выбор свершился. И ничего уже поделать было невозможно, кроме как с горьким содроганием взирать на приближающиеся чуждые берега, где ждала его не желанная отрада, а участь, о коей страшно и помыслить. Такова ирония судьбы: ища избавления от малого неудобства, человек порой самовольно кидается в объятия подлинной катастрофы.

Глава I

На сих днях удостоился я вопрошания: по какой причине рекомендую я к посещению столь отсталый бантустан Бурунди? Извольте, поведаю. Случилось мне быть там в лето от Рождества Христова 2013-е, с простою и благою целью — испить пива. От города Кеговска до Больших Сум расстояния, почитай, пятьсот верст — грех не совершить столь малого странствия. Достиг я столицы и остановился в гостинице «Долбун». Оставив там свои пожитки, отправился бродить по городу.

Зашел в одну столовую, а в ней из яств подают единственно пивной суп с картофелем. Суп сей налили мне прямо в пивную кегу. Вышел я на улицу, отыскал приличный камень, постлал на оный чистую простыню и приступил к трапезе. Кончив, отдал опорожненную кегу какому-то бродячему псу, а сам приобрел у торгового автомата банку пива «Балтики» седьмой нумерации. Дошел до остановки, подождал недолго и вскочил в первый попавшийся маршрутный экипаж. Экипаж сей был весь увешан жестяными банками и расписан причудливыми узорами.

Проехал я, полагаю, верст пятнадцать, и уже через час очутился за городскою чертою. Свернув с дороги, углубился в лесную чащу. И что же? В чаще той, по слухам, и поныне бродят пивозавры древние. Но, положив на сие мало внимания, продолжил путь. Остановился я близ некоего озера. Отметил сие место в «Пивоиске» (национальный сей поисковый инструмент в стране той) и узнал, что зовется озеро Порожняйкою.

Стою я на песчаном берегу, неподалеку купаются негры местные. Осведомился у них о ближайшей деревне. Один из негров, указав рукою, изрек: —Вон там, видишь ли, картофельные поля? За ними деревня и находится, туда и ступай.

Отправился я опять. Вступил на поле, засеянное картофелем, и пошел по узкой тропинке. Вдруг набрасывается на меня пес злобный. Приходится мне пуститься бегом, а он за мною. Бегу что есть силы и вижу: стоит пустая кега. Не сбавляя бега, хватаю оную и мечу ее прямо в пса. Не успевает он уклониться, вцепляется когтями в кегу, та со страшным грохотом разрывается. Я же, успокоившись, продолжаю путь и вскоре достигаю деревни.

Деревня вся состояла из хрущёвок да бараков. Из достопримечательностей же был лишь камень одинокий, при коем торговал из киоска чаем разносчик. Приобрел я у него пакетик чайный и отправился на остановку, дабы возвратиться тем же маршрутом. Через два часа был я уже в Больших Сумах.

Направляюсь в аэропорт, а его уже штурмуют инопланетяне! Подумал было, что навсегда заключен останусь в Бурунди, как вдруг некий мужчина предложил подвезти меня на своем кукурузнике. Я с благодарностью согласился, и уже через полчаса очутился в Руанде, откуда и отбыл благополучно в Россию.

Глава II

Вечер был тих и морозен, в январе месяце года две тысячи пятнадцатого от Рождества Христова. Акакий Ерофеевич (назовем его так), сидя в своей скромной горнице, покоился после трудов дня, попивая чай. На коленях его, свернувшись клубком, лежала кошка Масюня, сибирской породы, трехцветная, с шерстью бело-коричнево-черной. Нрав имела она флегматический и невозмутимый до крайности; казалось, ничто в подлунном мире не могло возмутить ее величавого спокойствия.

Помешивая ложкой в стакане и вглядываясь в его граненую глубину, Акакий Ерофеевич предавался невеселым размышлениям о тщете бытия. Стакан сей был реликвией, доставшейся от прадеда, безвинно погубленного в лихую годину тридцать седьмого года, и являлся едва ли не единственной его памятью, не считая некоего молочного зуба, хранимого по неизвестной причине. Внезапно овладела героем нашим непреодолимая жажда – не духовная, но самая что ни на есть плотская: страстно возжелал он пива. И, гонимый этим простым, но могущественным желанием, решился на предприятие отчаянное.

Облекшись в тулуп, потрепанный годами, но верный, взял он с собой самое дорогое: кошку Масюню, тот самый граненый стакан, да пару старых лыж. Направился к приятелю, у коего имелся в распоряжении небольшой аэроплан. И в сей утлой машине, презрев пространство и опасность, вновь отбыл в далекую африканскую страну Бурунди.

Около восьми часов длился полет над безлюдными пространствами, пока, наконец, аэроплан не коснулся земли. Выйдя из кабины и отряхнувшись, огляделся наш путешественник. Увидел идущего ему навстречу аборигена и спросил, движимый естественным любопытством:

— Скажи, добрый человек, сия земля каким именем зовется?

— Руанда, — последовал ответ.

Постигнув, что забрел не в те пределы (и мысленно поняв что судьба послала его на три заветных буквы), Акакий Ерофеевич в великой поспешности вернулся в самолет и вновь поднялся в воздушную высь. Спустя полчаса вознамерился он совершить посадку, но в сумерках не различил двух башен-близнецов, возведенных близ аэропорта. Машина его, подобно птице неразумной, ударилась об оные сооружения, низринув их на землю, после чего села уже на ровное место.

Страна же Бурунди, куда он держал путь, пребывала в ту пору в состоянии междоусобной брани: с одной стороны ратовали хуйту и говнокомандующий национальной обороны по фамилии Ниебёбер, с другой — отступивший в Танзанию и оттуда управлявший верными ему частями Хрущоза. В сей сумятице, метнув неуправляемый летательный снаряд в возвращающийся президентский самолет, воюющие стороны ненароком поразили приграничную танзанийскую деревню, учинив там великое разорение.

Власти Танзании, как и следовало ожидать, пришли в негодование и начали на территории соседней страны СВО (ГОЙДА). Бурунди, ослабленная распрями, не могла противостоять натиску, и значительная часть ее территории быстро пала. Беспорядки усугублялись множеством разбойничьих шаек. Мировое же сообщество взирало на сию катастрофу с холодным равнодушием. Ни великие Соединенные Штаты, ни матушка Россия не пошевелили пальцем. Отчего же таковое пренебрежение? Причина была проста и цинична: в Бурунди не имелось ни капли нефти, ни кубометра газа, ни иных ценных природных даров. Земля сия была бесплодна. Потому-то танзанийские войска безнаказанно грабили, убивали и творили прочие бесчинства, вывезя, среди прочего, все запасы пива и картофеля.

Едва выбравшись из своего кукурузника, Акакий Ерофеевич был окружен подозрительными личностями в кожаных куртках и странных одёжах фирмы «Adidas», кои, подъехав на дряхлом автомобиле, оглушили его ударом кастрюли, связали и ввергли во тьму багажника. Очнувшись уже в пути, он, терзаемый головной болью, обнаружил в кармане тулупа спящую Масюню и граненый стакан, в коий та уткнулась мордочкой, что показалось пленнику в его положении уморительно нелепым. Достав допотопный Nokia 3310, он запечатлел сию сцену для памяти, после чего, вновь связав себе руки, предался забытью.

Через час автомобиль резко остановился, и голова Акакия Ерофеевича с силой ударилась о перегородку. Его, окровавленного, извлекли наружу, переложили в бусик (ukrainian moment) и повезли дальше. Высадили же его на территории Руанды, выдали оружие и приказали воевать. Целый месяц провел он в окопах, обороняя руандийские рубежи от бурундийских сил и невольно содействуя танзанийскому наступлению, пока не связался, посредством Telegram'а, с тем самым генералом Ниебёбером, передав ему координаты вражеской базы. Сию минуту использовал он, дабы, захватив иной, более скоростной самолет, бежать обратно в Бурунди.

Приземлился он близ озера Порожняйки и, не медля, учинил в ближайшей деревне форменный грабеж, отобрав у несчастных жителей все остатки пива и картофеля. После чего, с добычею своею, взмыл в небо и взял курс на север, к своим снегам и к тихой жизни, оставив за спиною африканский ад, равнодушный мир и все безумие человеческое, коего он стал невольным свидетелем и участником.