Абсурдотека:Произведения школьной программы в длинном пересказе

Материал из Абсурдопедии
(перенаправлено с «Tl;dr»)
Перейти к: навигация, поиск
Abteca emblem.jpg
Вы читаете самую полную библиотеку мировой литературы.
Другие страницы…
Посмотреть весь список авторов
На правах рекламы: эта страница содержит 0 % текстов Викитеки.
Последний раз она так кричала, когда я спутал задание и вместо краткого содержания «Войны и мира» написал сочинение, кратким содержанием которого является «Война и мир»…
~ вундеркинд про длинные содержания

ДОРОГИЕ ВУНДЕРКИНДЫ! ВЫ ВСЁ ЕЩЁ МУЧАЕТЕСЬ, МГНОВЕННО ЗАПОМИНАЯ НАИЗУСТЬ МИКРОСКОПИЧЕСКИЕ РАССКАЗИКИ КЛАССИКОВ?! НЕ БЕДА! С НАШИМ ПОСОБИЕМ, ВКЛЮЧАЮЩИМ МНОГО ДЛИННЫХ СОДЕРЖАНИЙ РАЗНЫХ РАССКАЗОВ, ВЫ БУДЕТЕ ГОТОВЫ К ЛЮБОМУ УРОКУ ЛИТЕРАТУРЫ НЕ ЗА СЧИТАННЫЕ СЕКУНДЫ, А ЗА ПЯТЬ МИНУТ КАК МИНИМУМ!!!

Лев и собачка[править]

В Великобритании, точнее, в Англии, а ещё точнее, в столице Великобритании и Англии впервые придумали показывать не домашних питомцев, которых можно найти практически в любом жилом районе, а диких зверей. Мало кто из англичан видел их в природе, поэтому они были готовы заплатить за такое зрелище или даже пожертвовать любимым питомцем.

Именно так рассуждал хозяин зоопарка, додумавшийся до этой идеи. Но на практике лишь один странный англичан захотел посмотреть на диких животных, пока всё нормальное население потребляло чай в больших количествах. Но даже он посчитал благоразумным отдать пять фунтов живой собачатины с улицы, а не стерлингов. Работники нерентабельного зоопарка допустили его к просмотру, удивившись скупости посетителя, пожалевшего каких-то пятьсот пенсов. Однако лев бы одобрил такой способ оплаты за вход, ведь эту собачку, как можно было бы догадаться по названию, бросили ему в клетку. А деньги привередливый царь зверей почему-то не ел.

Маленькая собачка, весившая всего пять фунтов, пребывая в паническом страхе, предпочла занять место в клетке, наиболее удалённое от льва. Это оказалось совершенно бесполезно: царь зверей всё равно подошёл к ней вплотную и оценил собачонку своим органом обоняния.

Подружка человека, коль уж она была самкой, желая спасти свою жизнь, применила отвлекающий манёвр, задействовав все свои конечности и даже хвост.

Тёзка автора этого произведения легонько, как ему показалось, дотронулся до собачки, но этого толчка хватило для переворота беспомощного питомца на целых 180 градусов.

Видя, что её отвлекающий манёвр действует, эта сука (в данном случае это не оскорбление, а констатация факта её видовой и половой принадлежности) продолжила, как и подобает сукам, пудрить льву мозги, приняв такую позицию, что до земли доставали только её задние лапы.

Одураченный царь зверей забыл о том, что она предназначалась для еды, и не стал использовать её энергетическую ценность по назначению. Он лишь поворачивал голову со стороны на сторону, едва не ломая ей шейные позвонки, и то же самое делал со своей головой, причём его шейному отделу позвоночника как раз ничего не грозило.

Хозяин зоопарка, не имея возможности нанять работников ввиду нерентабельности зверинца, лично бросил царю зверей ценный компонент шаурмы, любезно предоставленный ещё одним посетителем, пожалевшим пяти фунтов стерлингов. Коварный лев, пользуясь наивностью собачки, решил приучить её к каннибализму и поделился с ней куском мяса.

Сука поняла, что единственный способ выжить в клетке рядом со львом — быть благосклонной по отношению к нему. Когда тёзка автора этого произведения перестал бодрствовать, она даже не побрезговала лечь с ним рядом. Какие же всё-таки суки эти суки!

С тех пор собачка могла не бояться, что её используют в качестве источника калорий. По официальной версии царь зверей даже не прикасался к ней, но на самом деле он не то что прикасался, а даже спал с собачкой. Однако обвинять льва в растлении несовершеннолетних не было смысла, ведь он и так содержался в неволе. Изредка лев даже играл с собачкой в ролевые игры, будто он — маленькая беззащитная собачка, а она — большой защитный лев.

Тем временем дела у хозяина зоопарка стали налаживаться. Однажды даже пришёл барин, не пожалевший, между прочим, пятисот пенсов, и обнаружил свою собачку, которую украл на улице первый посетитель. Он не одобрил союз своего домашнего питомца со львом и предпринял попытку разорвать его. Когда хозяин зверинца по поручению барина позвал собачонку, лев, в свою очередь, предпринял попытку разорвать и его, и барина. В это время сука (в данном случае это не констатация факта её видовой и половой принадлежности, а оскорбление) вела себя так, как будто это её не касается.

Гражданский брак тёзки всех мужчин по имени Лев и собачки длился целых 365, или даже 366, дней.

Этот брак наверняка продлился бы ещё дольше, если бы царь зверей не стал вдовцом. На фоне нервно-эмоционального потрясения у льва возникла стойкая анорексия. Не понимая ещё, что он стал вдовцом, он оценивал состояние умершей собачки с помощью обонятельных, осязательных и даже вкусовых рецепторов.

Наконец, до глупого царя зверей дошло, что имел место быть факт биологической смерти его любимой собачки. Это привело к необратимым нарушениям психики льва, выражающимся приступами мазохизма и усиленным извращённым аппетитом. Дошло до того, что психически нездоровый лев попытался съесть засовы, но последние оказались твёрже эмали его зубов. Иными словами, если бы у льва были железные зубы, а засовы были бы эмалевыми, то он бы съел их без особого труда.

Это состояние, не описанное ни в одной книге по психиатрии и уж тем более по сопромату (хотя засовы и «сопротивлялись» зубам), продолжалось 24 часа. Затем оно сменилось апатией. В то же время лев возомнил себя сторожем, охраняющим объект «мёртвая собачка» и так хорошо справлялся со своими обязанностями, что самому хозяину зоопарка оказалось не под силу украсть её из клетки.

Бессердечный хозяин ничего не понимал в чувствах льва. Вместо того, чтобы погоревать вместе с ним, он легкомысленно подкинул в клетку новую собачку, живую. Естественно, царь зверей не оценил такого «подарка» и незамедлительно лишил новую собачку жизни, чтобы нерадивому хозяину стало стыдно за свой поступок. После этого апатия льва продолжалась ещё пять дней.

Без воздуха львы могут прожить лишь несколько минут. Без еды они протянут месяц. А вот без еды и без воды они погибнут уже через шесть дней. Вот и лев-вдовец не стал исключением, подтвердив статистические данные на собственном примере абсолютного голодания.

Воробьишко[править]

Сравнительная характеристика типичных представителей семейства воробьиных и семейства гоминидов, проведённая гондурасскими учёными, показала, что между воробьями и людьми существует невероятное сходство. Взрослые самцы и самки воробьёв ведут достаточно однообразный образ жизни, вызывающий скуку, и обладают способностью говорить то, что написано в книгах, то есть, попросту говоря, читать вслух, а молодёжь живёт своим умом, но всё равно её представители ведут достаточно однообразный образ жизни.

Как-то подавал признаки жизни и существовал птенец воробья с желтизной около клюва. Имеется в виду, не как-то, а как-то раз, но не раз, а на протяжении определённого времени, сравнимого со средней продолжительностью жизни воробьёв. У него было весьма странное имя — Шестнадцатикилограммик, хотя настолько толстым птенец уж точно не был. Его местом жительства служило искусно свитое гнездо, которое и вправду было сделано без рук и без топорёнка. В свою очередь, гнездо находилось над окном бани, через которое снаружи велось наблюдение подростков за купающимися девицами. Навык движения в атмосфере без помощи посторонних объектов у птенца ещё не был выработан, но он его усердно вырабатывал для повышения уровня знаний в области всего окружающего мира.

— Чем, чем вызвано твоё странное поведение? — то и дело спрашивала птенца биологическая мать.

Сын совершал колебательные движения верхними конечностями и, оценивая почву под ним, давал ей субъективную характеристику:

— Чересчур низкое альбедо, чересчур низкая отражательная способность!

Потом на своих двух крыльях возвращался добропорядочный биологический отец птенца с живым источником энергии для своего сына в виде мелких насекомых. Он немного знал украинский язык и постоянно демонстрировал это так:

— Чи підріс я?

На это жена, состоящая с ним в гражданском браке, едва сдерживая смех, отвечала:

— Да, дорогой, ты настоящий пидрис.

Малолетний Шестнадцатикилограммик не понимал этого диалога родителей и мыслил о любопытной загадке природы, коей служил якобы кольчатый червь, имеющий конечности. Действительно, если есть отряд безногих земноводных, то почему не должны встречаться в природе червяки с ногами?

С каждым разом корпус птенца был всё больше наклонён за пределы гнезда, неумолимо приближаясь к пределу равновесия. Мотивация столь небезопасных действий со стороны Шестнадцатикилограммика состояла в удовлетворении банального любопытства.

— Несовершеннолетний чечёточник, несовершеннолетний чечёточник! — предостерегала его мать. Птенец, конечно же, не умел танцевать чечётку, просто в слове «чечёточник» содержится много букв Ч, которые по контракту нужно было произносить в каждой реплике. — Если ты превысишь предел равновесия при высовывании из гнезда… э-э-э… чукча, то выпадешь из гнезда и чвакнешься об землю!

— И каким же членом своего тела я чвакнусь? Надеюсь, не черепом? — интересовался подробностями Шестнадцатикилограммик.

— Это непринЧипиально. Дело в том, что при твоём падении на землю возникнет чрезвычайная опасность поглоЧения твоего маленького тельчика более крупным телом кошки. Чёрной такой, чумазой. — доступно объяснил биологический отец сыну буквально в двадцати шести словах.

Шестнадцатикилограммик вроде бы рос и развивался в соответствии с возрастом, но его верхние конечности росли и развивались медленнее, чем он рассчитывал.

Однажды произошло заметное горизонтальное перемещение воздушных масс, которое малолетний воробей обнаружил первый раз в жизни. Желая удовлетворить свою любознательность, он спросил:

— Что, что это за чвление (Шестнадцатикилограммик так не произносил этого слова, это опечатка) природы такое?

— Это непринЧипиально. Главное, что это горизонтальное перемещение воздушных масс может отрицательно сказаться на твоём равновесии, и ты с ускорением упадёшь вниз согласно закону всемирного ЧАготения, — строго изрекла биологическая мать, так и не удовлетворив любопытства сына.

Шестнадцатикилограммик не одобрил горизонтальное перемещение воздушных мас и закон всемирного тяготения и предложил следующий выход из щекотливой (в тот момент ветер щекотал его) ситуации:

— Колебания вон тех деревьев совершенно излишни: они-то и вызывают это горизонтальное перемещение смеси газов. При затухании и прекращении этих колебаний воздушные массы тут же бы остановилисьЧ. Именно Ч.

Биологическая мать предприняла попытку опровергнуть ошибочное мнение сына о причинно-следственной связи ветра и колебаний деревьев, но Шестнадцатикилограммик категорически не согласился с ней, поскольку ещё ничего не знал о существовании разности атмосферных давлений в разных местах, вызывающей этот ветер и ветры вообще.

Недалеко от их жилища с умеренной скоростью передвигался представитель самого развитого, с точки зрения эволюции, вида гоминидов. Он был мужского пола и почему-то совершал своими верхними конечностями хаотичные движения.

— Отсутствие оперения на крыльях этого самца человека разумного, очевидно, объясняется схваткой с самкой кота домашнего, — сделал умозаключение желторотый птенец. — Теперь его верхние конечности выглядят так же, как и у скелета.

— Отсутствие оперения на верхних конечностях этого человека — это типичный морфологический признак, характерный для всех представителей его вида! — опять посмела возразить биологическая мать.

— Какова причина этой чересчур бессмысленной инволюции?

— Их крылья в ходе эволюции редуЧировались по ненадобности, ведь для полёта над землёй они уже создали множество летательных аппаратов.

— Но зачем им понадобилось это чёртово редуЧирование, когда можно было держаться в воздухе и без летательных аппаратов?

— Это непринЧипиально. Но если бы их верхние конечности были так же развиты, как и у нас, воробьёв, то люди могли бы без труда делать с нами то же, что и мы с мелкими насекомыми…

— Чрезвычайно абЧурдное пояснение! — справедливо возмутился Шестнадцатикилограммик, которому уже надоела непринципиальность биологической матери. — Все представители царства Животные, или хотя бы типа Хордовые должны иметь развитые крылья, способные создавать подъёмную силу. Условия жизни на поверхности земли значительно уЧтупают таковым в атмосфере! Когда мои рост и развитие придут к логическому завершению, я предприму всё возможное, чтобы все живые существа эволюционировали до птиц и смогли удерживаться в воздухе без помощи посторонних объектов!

У Шестнадцатикилограммика были веские основания не доверять объяснениям матери. Воробьишко никак не мог предположить, что непослушание родителям может иметь неприятные последствия, ведь он пока не убедился в этом ни на своём опыте, ни на чужом.

Местоположение малолетнего желторотого воробья по отношению к гнезду нельзя было назвать безопасным. Но Шестнадцатикилограммику было не до этого, ибо у него вдруг открылся талант к сочинению стихов с соблюдением рифмы и ритма, как полагается. Как начинающий поэт, он не стал браться за трёхсложные стихотворные размеры, ограничившись простеньким хореем:

Я тебе сочувствую, бескрылый человек,

У тебя две нижние конечности огромные,
И ты так велик, каким не буду я вовек,
Но тебя съедают маленькие насекомые.
Мой размер ничтожен по сравнению с тобой,

Но те насекомые послужат мне едой.

В процессе декламирования стихотворения собственного сочинения воробьишко не заметил, как предел его равновесия был превышен, и Шестнадцатикилограммик упал на землю подобно гире с весом, названным в его честь. Возможно, горе-поэт и был в пищевой цепи на два звена выше человека, но всё же он был на одно звено ниже, чем приближающаяся кошка зелёного цвета с рыжими глазами — вот такая уникальная в своём роде кошка.

Шестнадцатикилограммик, несмотря на свой юный возраст, был куда умнее Гарри Поттера и знал, что смерти нужно опасаться. Но от страха воробьишко повёл себя неадекватно, совершая нелепые движения верхними и нижними конечностями, не догадавшись улететь с места совершения возможного убийства. Но всё же он попытался хоть как-то задержать кошку следующими словами:

— Внутренним нравственным доЧтоинством обладаю, обладаю внутренним нравственным доЧтоинством…

Её биологическая мать была заинтересована в том, чтобы её сына не съели, и решила помешать кошке это сделать. Видя, что тут не до нежностей: ни телячьих, ни воробьиных — она грубо оттолкнула Шестнадцатикилограммика в сторону и заняла его место. Предприняв попытку стать больше, страшнее и храбрее за счёт оперения, воробьиха попыталась нанести самке кота травму сенсорного органа, обладающего способностью воспринимать электромагнитное излучение в световом диапазоне длин волн.

— Чё стоишь, чечёточник (в тот момент воробьишко как раз выбивал чечётку)? Чем раньше ты возвратишься в исходный пункт, откуда ты упал, тем больше шансов, что ты вообще туда возвратишься! — в спешке изрекла не совсем верное утверждение с точки зрения теории вероятности биологическая мать.

Гарри Поттер на месте Шестнадцатикилограммика «героически» бы погиб, и это было бы здорово. Но воробьишко ещё не потерял естественного страха, и именно последний посредством выделения адреналина заставил малолетку взлететь и даже долететь до безопасного места.

Биологическая мать, лишившись оперения на задней части туловища, решила жестоко отомстить своему отпрыску и сделала ему физическое замечание клювом прямо в голову. И говорит злорадно:

— Ну что, получил? Своим падением ты подвергнул меня серьёзной опасности быть съеденной коЧкой!

— Что «ну что»? Ну и что! С кем не бывает! — стало дерзить неблагодарное чадо. — Откуда я знал, что слушаться родителей прежде всего в моих интересах, а не только в их?

А бедная зелёная кошка с рыжими глазами осталась голодной. А ещё говорят, что все сказки хорошо заканчиваются. Более того, она могла остаться без глаза из-за воробьихи и даже умереть с голоду, но никому нет дела. Поглядев на невкусные перья из хвоста биологической матери Шестнадцатикилограммика, она пожаловалась на судьбу:

— Вкусовые качества воробьёв не уступают таковым у мышей, и я бы могла сейчас вкусно покушать. Но увы, придётся мне жрать этот проклятый «Вискас», в котором даже мяса нет.

Но для злых читателей, которым наплевать на бедную кошку, которой приходится день изо дня давиться «Вискасом», всё кончилось благополучно. А бесхвостая воробьиха переживёт.

Красная шапочка[править]

Жила-была девочка препубертатного возраста высотой 1 м 26 см. Её биологическая мать испытывала к ней глубокую привязанность, которая объяснялась отнюдь не педофильными наклонностями, а её свекровь (в смысле, свекровь матери девочки, а не самой девочки, поскольку дети препубертатного возраста высотой 1 м 26 см, как правило, не состоят в браке) была привязана к внучке ещё больше. Доказательством того, что бабушка любила девочку сильнее, чем мама, послужил следующий факт: на день рождения внучки первая подарила ей шапочку красного цвета, а вторая не подарила ничего. Конечно, главное не подарок, а внимание, но при равном внимании со стороны обеих подарок играет решающую роль. Надев на голову шапочку, девочка с тех пор её ни разу не снимала: ни летом, ни зимой, ни в душе, ни во время сна. Дело в том, что бабушка связала ей шапочку на 3 размера меньше, да ещё и без резинки. Соседи много чего говорили о нерадивой бабушке и о скупой маме, на то они и соседи. Но о девочке они говорили следующее:

— Вот маленькая Красная Шапочка, у которой слишком маленькая красная шапочка, идёт!

Однажды мама девочки самостоятельно, даже не посмотрев «Смак» или «Едим дома!», испекла пирожок. Но, как уже было сказано, мама испекла его лишь однажды, то есть впервые в жизни, поэтому она не захотела рисковать своим здоровьем и здоровьем дочки:

— Сходи-ка, Красная Шапочка, к моей свекрови, или к твоей бабушке, отнеси ей ЭТО (как говорится, первый блин (в данном случае, пирожок) комом) и горшок масла без хлеба, если пирожок не поможет. И ещё узнай, здорова ли ещё твоя бабушка, а то она свой дом мне в наследство обещала отдать.

Мать-одиночку можно понять. От биологического отца Красной Шапочки ни слуху, ни духу, ни алиментов, но для бабушки он по-прежнему остаётся любимым сыночком. Тем временем Красная Шапочка вышла из дому и пошла к бабушке, ведь она предполагала добрые намерения и не знала о том, что в её корзинке лежала если не отрава, то точно не вкусная и здоровая пища.

Как известно, все малоизвестные и несформированные личности по жизни идут лесом, и Красная Шапочка тоже не стала исключением. Она тоже пошла лесом. Можно представить себе, в каком глухом селе она жила, если, не пройдя и километра, она встретила Волка (волк с маленькой буквы давно бы уже её съел).

— Куда ты идёшь, Красная Шапочка? — спросил он, демонстрируя свои экстрасенсорные способности. Иначе откуда бы он узнал, как её называют соседи, мама и бабушка? Одновременно Волк показал и ограниченность своего дара, ведь в противном случае он бы не стал спрашивать у девочки конечный путь её следования.

— Конечный пункт моего следования — избушка бабушки. Эх ты, а ещё экстрасенс! А ещё я несу ей пирожок и горшочек масла, чего ты так и не сказал, так что в «Битве экстрасенсов» ты бы не прошёл даже отборочный тур.

— А далеко ли твой конечный пункт? — спросил Волк, окончательно показав, что не такой уж он и экстрасенс.

— Всё в мире относительно. Если идти пешком — то далеко, если ехать на машине с передним приводом — то ещё дальше из-за плохой лесной дороги, где можно запросто забуксовать. Короче, видишь деревню? Оттуда вся молодёжь давно уже переехала в город, осталась только моя бабушка. Если точнее, она живёт в первом доме с краю, только вот с какого краю — не скажу, потому что мне не разрешают разговаривать с незнакомцами.

— Поскольку ты мне не предоставила точной информации по поводу местонахождения твоей бабушки, то вопрос о том, кто из нас придёт раньше, остаётся спорным. Раз ты, в отличие от меня, знаешь наверняка, где она живёт, ты должна дать мне определённую фору. Так что я побегу напрямик, а ты ступай как можно медленнее по параболической траектории.

Решив, что к предъявленной форе нужно добавить ещё и фору по времени старта, Волк рванул с низкого старта, не дожидаясь Красной Шапочки, развив в 2 раза большую скорость, чем спринтер-профессионал.

А Красная Шапочка не стала спорить и медленно пошла с высокого старта по параболической траектории (совпадающей с плоскостью поверхности земли, разумеется). По пути она то и дело останавливалась, чтобы лишить дикую природу пары десятков видоизменённых листостебельных побегов и сделать икебану. В это время Волк, несмотря на незнание точного местонахождения бабушкиного домика, быстро нашёл нужную избушку и, пока Красная Шапочка наивно соблюдала условия гандикапа, быстро затарабанил в дверь обеими руками: тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук!

— Кто там? — спросила бабушка, явно не владеющая экстрасенсорными способностями. Это самый уместный вопрос, который можно было бы задать в данной ситуации.

— Это я, — дал оптимальный ответ Волк, поскольку остальные местоимения, кроме разве что «мы», были бы не столь уместны, и чуть ли не добавил машинально «почтальон Печкин, принёс журнал „Мурзилка“», — Красная Шапочка. Я к Вам в гости пришла и Вы, я полагаю, не будете с этим спорить. Если бы это Вы пришли ко мне в гости, Вы бы, по крайней мере, вышли из своего дома. И, если я не ошибаюсь, у меня ещё должен быть с собой пирожок и горшочек масла.

Бабушка поступила очень неосмотрительно, не спросив у Волка за дверью вопрос, на который правильный ответ могла бы дать только Красная Шапочка, например: «А ты действительно Красная Шапочка?» Не смутил её и грубый голос Волка, и весьма странное заявление насчёт пирожка и горшочка масла. А всё потому, что бабушка в это время была больна и плохо соображала. Она лишь сказала:

— Дёрни за верёвочку, внук мой... Или внучка? Ой, совсем забыла! Ох уж этот старческий склероз! В общем, дёрни, дитя моё, дверь и откроётся.

Волк и без того сообразил, что за верёвочку нужно дёргать, а не толкать её, и чуть не ляпнул «Спасибо, Кэп!», но вовремя одумался. Он послушно дёрнул за верёвочку, и дверь не менее послушно, хотя так говорить о неодушевлённых предметах не принято, открылась.

Оценив расстояние от порога до кровати, Волк рассчитал траекторию своего прыжка и бросился на бабушку. Поскольку Волк был хищником, а не антропогеронтофилом, то вполне логично, что он её съел. Правда, как он умудрился её целиком проглотить, будучи меньше по размерам, чем жертва, неизвестно. В конце концов, это же не удав. Как бы то ни было, Волк, мгновенно поправившись в 3 раза, медленно направился к двери, чтобы закрыть её, а потом также медленно лёг в кровать. С таким весом уже было не до прыжков. И тут только он вспомнил про Красную Шапочку.

Судя по времени прибытия, девочку наверняка подвозил какой-нибудь эстонец, причём в обратную сторону, как в том анекдоте: «…Далеко-о ли до Таллина-а? — Теперь далеко-о.» Когда Красная Шапочка постучалась в дверь, Волк от скуки уже стал бабушкиным имперсонатором.

— Кто там? — отозвался Волк, употребив старую, проверенную временем, фразу.

— Это я, Красная Шапочка, — ответила девочка, вызвав у Волка недоверие, ведь он сам точно так же смог обмануть бабушку. — Я к Вам в гости пришла и Вы, я полагаю, не будете с этим спорить. Если бы это Вы пришли ко мне в гости, Вы бы, по крайней мере, вышли из своего дома. И у меня не должен быть, а точно есть с собой пирожок и горшочек масла.

Где-то Волк это уже слышал, только не мог вспомнить, где. Возомнив себя бабушкой, хищник сказал голосом на 1,5 октавы выше:

— Дёрни за верёвочку, внучка моя… Ой, у меня уже склероз… Дитя моё, не помню точно, внук или внучка, дверь и откроется.

— Спасибо, Кэп!

— Это потому, что ты и так знаешь, что за верёвочку нужно дёргать, а не толкать её, дитя моё?

— Нет, бабушка, просто я у Вас уже сто раз была, и прекрасно помню, как эта дверь открывается.

Попробовала Красная Шапочка толкнуть верёвочку — дверь и не открылась. Нет, она знала, что нужно делать с верёвочкой, просто её распирало любопытство, хотя и не так сильно, как бабушка распирала изнутри Волка. Дёрнула девочка за верёвочку — дверь и открылась. Решив, что так и стоять на пороге перед открытой дверью неблагоразумно, она вошла в домик. Волк был не совсем похож на бабушку, вернее, совсем не похож, но его в тот момент больше беспокоило, что Красная Шапочка может подумать, что её бабушка беременна, поэтому он спрятал своё огромное брюхо под одеялом и сказал:

— Положи пирожок и горшочек куда-нибудь подальше, на стол там, или на полку. То, что ты принесла мне в корзинке, это хорошо, но главное, что ты принесла себя. Ложись рядом с собой, я не кусаюсь!

Последнее утверждение было, кстати, чистой правдой. Волк действительно не кусался, он проглатывал своих жертв целиком. Хищник так хорошо вошёл в образ, что Красная Шапочка не испугалась и прилегла рядом с ним. Волк не был антропопедофилом, но девочка всё же что-то заподозрила и устроила ему допрос:

— Бабушка, почему у Вас такие большие руки? То, что они такие лохматые, меня не смущает, ведь у Вас, насколько я знаю, гипертрихоз, но акромегалии я что-то не припоминаю.

— Это чтобы покрепче обнять тебя… Хотя нет, неправильно. Он был бы верен на вопрос «Бабушка, почему у Вас такие сильные руки?» А большие они у меня потому, чтобы почесать себе пятки, не сгибаясь, а то у меня радикулит.

— Бабушка, а почему у Вас такие большие ушные раковины? По-моему, такие не наблюдаются даже при акромегалии.

— Что?

— Я говорю, почему у Вас такие большие ушные раковины?

— Что?

— Да Вы что, глухая?! ПОЧЕМУ У ВАС ТАКИЕ УШИ ЗДОРОВЫЕ?!!

— А, ну это чтобы лучше тебя слышать, дитя моё.

— Ну да, логично. Как это я сразу не догадалась? А почему у Вас такие большие глазные яблоки? Только не говорите, что Вы меня не видите, это уже будет не так смешно.

— Где ты? Я тебя не вижу!

— Вы случайно, не одна из бабушек в «Кривом зеркале»? Чувство юмора у Вас такое же.

— А так непонятно, что ли? Чтобы лучше тебя видеть! Дитя моё!

— Бабушка, последний вопрос: почему у Вас такие большие зубы, вернее, их видимые клинические коронки?

— Хм, это ты верно подметила, что последний. Правда, я не пользуюсь ими при поедании своих жертв, но всё же скажу: чтобы скорее съесть тебя, дитя моё! Извини за спойлер.

Красная Шапочка с рождения отличалась общей заторможенностью (взять хотя бы то, как медленно она шла к бабушке), поэтому она не успела не только убежать, но и сообразить, что её хотят съесть. А стенки органов пищеварительной системы Волка с рождения отличались повышенной эластичностью, поэтому Красная Шапочка поместилась в его брюхе вместе с бабушкой.

И надо же какое совпадение! Именно в этот момент мимо домика проходили кровожадные дровосеки, вырубившие в своей жизни немало деревьев, нанеся экологии в этой местности непоправимый вред. Видимо, Волк так громко проглотил Красную Шапочку, что они услышали это и подбежали к двери. Дровосеки, как известно, не отличаются высоким интеллектом, и эти не были исключением: они полчаса пытались толкнуть верёвочку, пока бабушка со своей внучкой переваривались у Волка в животе. Наконец, один, самый сообразительный, дровосек дёрнул за верёвочку, открыв дверь. Всей компанией они бросились на Волка и, не будучи зоофилами, убили его, после чего, не будучи некрофилами, распороли ему брюхо. Оттуда вылезла Красная Шапочка и бабушка — обе целые, невредимые и провонявшиеся волчьим желудочным соком.

Хамелеон[править]

Через произведение базарной длины и базарной ширины неспешно преодолевает расстояние при помощи собственных нижних конечностей полицейский надзиратель с фамилией, ассоциирующейся с Бахметьевым, Кизяковым (второму явно не повезло с фамилией) и их не очень популярной рубрики в «Пока все дома» — Очумелов. Действие происходило, как можно догадаться, совсем недавно, уже после переименования милиции в полицию. Это подтверждает тот факт, что полицейский был в новой шинели — сразу после переименования полиция получила новую форму. У Очумелова в руке был узелок — видимо, на память о тех временах, когда он был ещё милицейским надзирателем. Примерно на метр сзади от него с той же скоростью и в том же направлении передвигается городовой с волосами рыжего цвета. Видимо, он прибыл сюда из прошлого на машине времени, потому что чин городового отменили ещё сто лет назад. Возможно также, что это современный полицейский прибыл в прошлое. Как бы там ни было, городовой нёс с собой решето, доверху наполненное явно не водой, хотя носить воду в решете, вопреки распространённому мнению, вполне возможно: достаточно добиться кристаллизации воды и понести образовавшийся лёд. Но у городового решето было наполнено конфискованным крыжовником, что свидетельствует о его низком интеллектуальном развитии: куда рациональнее конфисковывать ценное имущество, а не какой-то крыжовник. Кругом тишина, из чего логически следует, что на площади нет ни души. Возле, казалось бы, обычной площади, дверь имелась не только в каждом кабаке, но и на каждой лавке! Видимо, молдавские строители все лишние двери сбросили на лавки, вместо того, чтобы выбросить их на помойку, а нормальному человеку из-за них сесть теперь негде! Все двери: и кабаков, и лавок — будучи открытыми, уныло глядели на свет божий, уподобившись голодным пастям — по аналогии с тем, что у стен есть уши, у этих дверей есть глаза. Около них нет нищих, ведь все они сейчас находятся в подземных переходах, притворившись инвалидами.

— Так ты кусаться, окаянный? — слышит вдруг полицейский с фамилией, ассоциирующейся с «Очумелыми ручками». — Ребята, не пущай её! Я просто не умею определять пол у животных, поэтому и сказал сначала «окаянный», а потом «её». Но это совершенно непринципиально, так как нынче не велено кусаться! Держи! А-а-а!

Собачий визг не виден, неосязаем, не имеет запаха и вкуса и даже не чувствуется интуитивно. Он слышен. Очумелов поворачивает голову почти на 90 градусов и не слышит, не осязает и тому подобное, а видит: из публичного дома для дровосексуалистов сутенёра Пичугина, прыгая на трёх ногах и оглядываясь, бежит или какой-нибудь трёхногий мутант, или, что более вероятно, собака. За ней гонится типичный представитель биологического вида Homo sapiens в рубахе, подробно рассказывать о которой совершенно нет никакого смысла, и расстёгнутой жилетке, в которой было примерно в 20 раз меньше карманов, чем у таковой у Анатолия Вассермана. Он, возомнив себя легкоатлетом-многоборцем, следует за неё со скоростью, превышающей 20 километров в час, после чего неправильно прыгает в длину, приземлившись туловищем, и хватает собаку за задние лапы, поскольку они находятся ближе к нему, чем передние. Опять слышен собачий визг и крик «Не пущай», которые уже не представляют особого интереса. Из открытых дверей лавок, которые до этого глядели на свет божий, выходят сонные физиономии, которым уже скучно от повторяющихся действий собаки и «легкоатлета», и скоро около публичного дома для дровосексуалистов собирается толпа — по-видимому, в дровяном складе акция, и дровосексуалисты собрались сюда со всего города.

— Никак не могу понять, это беспорядок или нет? А Вы как считаете, ваше благородие? — неуверенно говорит городовой полицейскому, соблюдая субординацию.

Полицейский, чья фамилия ассоциируется с Бахметьевым, поворачивается на 45 градусов влево и идёт разбираться, беспорядок это или так и надо. Около самого входа в публичный дом для дровосексуалистов стоит горе-легкоатлет-многоборец в жилетке, которой далеко до жилетки Вассермана, и делает физическое упражнение. Он поднимает вверх верхнюю конечность, не сгибая её в локте, и показывает палец дровосексуалистам, желающим предаться утехам с бревном за полцены. Затем он сгибает средний палец обратно и демонстрирует другой палец, окровавленный. На полупьяном лице его ничего не написано, но надпись чернилами «Ужо я сорву с тебя, шельма!» пришлась бы очень кстати. Окровавленный палец, особенно ногтевая фаланга, напоминает знамя победы — даже в этот неподходящий момент он помнит о подвиге ветеранов Великой Отечественной войны. Полицейский пристально смотрит на него и делает вывод, что это — золотых дел мастер с не менее золотыми руками Хрюкин. Толпа представляет из себя окружность, в центре которой находится, нагло растопырив лапы и не менее нагло дрожа, очень борзый, как гопник, борзой щенок с борзой острой мордой и борзым жёлтым пятном на спине. Глаза щенка неопределённого, но тоже борзого пола слезились якобы от тоски и ужаса, но этот город, как и Москва, слезам не верит.

— Что здесь случилось, я вас спрашиваю! Это беспорядок или так и надо? — спрашивает полицейский надзиратель, врезавшись в толпу на полном ходу, отчего двое человек упало на землю. — Почему тут, а не, к примеру, возле зоопарка? Это ты зачем палец? Кто кричал?! Ах да, это я кричал.

— Вообще-то, я не палец, а золотых дел мастер Хрюкин, ваше благородие, — начинает Хрюкин, кашляя в кулак и намекая тем самым, что за обзывание человека пальцем можно и получить. — Так вот, иду я по своим делам, никого не трогаю, даже не дотрагиваюсь, насчёт дров для одного клиента с Итрий Итричем… Хотя нет, с Митрий Митричем. А, точно: с Дмитрий Дмитричем! Хотя грамматически более верно «с Дмитрием Дмитриевичем». Да, о чём это я? И вдруг эта подлая или этот подлый, в определении пола затрудняюсь, просто так-просто сяк ухватилась центральными резцами за среднюю фалангу моего пальца. Вы меня извините, я человек, а не палец, повторюсь на всякий случай. Работа у меня мелкая: час поработаю, остальное время выпиваю по чуть-чуть. Пускай мне заплатят за моральный ущерб, так как я этим пальцем, может быть неделю не смогу ковыряться в носу. В конституции РФ ничего не сказано о праве безвозмездного укуса собаки за палец человека. Правда и о запрете на это тоже нет, но если каждый будет кусаться, то мы все заразимся бешенством и вскоре не будем жить на свете!

— Гм… А что это на бревне написано? Гм… Г-м-о. ГМО?! Хорошо… Хорошо, что не в моей компетенции с этим разбираться, — говорит Очумелов, поочерёдно кашляя и шевеля бровями, затем шевелясь и кашляя бровями. — Внимание, вопрос: кто является официальным хозяином этого типичного представителя семейства собачьих? Я этот случай в числе единичных не оставлю! Я покажу вам наглядно, как собак распускать, и каждая из них по моей наводке обязательно укусит кого-нибудь за палец! Пора обратить внимание на брутальных господ, не желающих подчиняться традиционным устоям и ориентации, а то женщины мне уже надоели. Как склоню его к извращениям, красавца, так он узнает у меня, что значит собака и прочий бродячий скот! А потом я познакомлю его с матерью Кузьмы, а то она уже лет десять, как вдова. Мудищев! Ой, то есть, Хреныгин! Или нет, Елдырин! — обращается надзиратель с не очень удачной фамилией к городовому с очень неудачной фамилией. — Ответь на поставленный мною вопрос, составь протокол с вопросом и правильным ответом и пошли на «Что? Где? Когда?»! В смысле, ты пошли, а не мы пошли. А собаку нужно отдать на патологоанатомическую экспертизу, то есть, для начала истребить. Весьма вероятно, что тамошние мясники в морге найдут у неё вирус бешенства. Даю дополнительную минуту и повторяю вопрос: кто является официальным хозяином этого типичного представителя семейства собачьих? Минута прошла. Кто будет отвечать?

— Господин надзиратель, отвечать будет кто-то из толпы! — говорит кто-то из толпы. — Я имею основания полагать, что официальным хозяином этого типичного представителя семейства собачьих является генерал Жигалов.

— Ваш ответ принят. Гм… Ах да, опять это ГМО, не имеющее отношения к данному вопросу. Сними-ка, городовой со смешной фамилией, с меня пальто, буду стриптиз показывать. Температура воздуха в данный момент несколько превышает комфортную. Такая температура вряд ли бывает во время дождя и после него, тем более, что сейчас нет дождя, и на улице сухо. Поэтому полагаю, что эта жара перед дождём. Я понимаю всё на свете, от таблицы умножения до теории относительности, но как этот типичный представитель семейства собачьих мог ухватиться своими центральными резцами за твою среднюю фалангу указательного пальца? — обращается мистер «Очумелые ручки» к мистеру «Ниф-Нифу», «Нуф-Нуфу», «Наф-Нафу», или даже, возможно, "Нах-Наху". — Неужели типичные представители семейства собачьих способны так высоко прыгать и хвататься на лету своими центральными резцами за среднюю фалангу пальца верхней конечности? По сравнению с тобой эта собака пренебрежительно мала, вследствие чего её вполне можно принять за материальную точку. Я склоняюсь к варианту, что твоя средняя фаланга контактировала не с зубами этого бедного щенка, а с остриём гвоздя. Затем в твоей голове созрел хитрый план, заключающийся в получении материальной выгоды. Правда, извини, что я тогда обозвал тебя частью человека. Чтобы заслужить твоё прощение, я сообщаю тебе, как части известного народа, что ты, Хрюкин — известный народ!

— Господин надзиратель, отвечает снова кто-то из толпы, то есть, я. Я полагаю, что господин Хрюкин ткнул сигаретой в лицо этого щенка в развлекательных целях, после чего указанный щенок сочёл поведение господина Хрюкина непростительным и ухватился своими острыми зубами за палец виновника. Надо было всё-таки сперва спросить у собаки, любит ли она, чтоб ей в лицо тыкали сигаретой ? А то, может быть, она ничего, кроме кубинских сигар не признаёт ! Невежливо получается ! Господин Хрюкин — провокатор, господин надзиратель!

— Господин надзиратель, позвольте не согласиться с предыдущим знатоком! Он не является свидетелем, поэтому не может с уверенностью утверждать, что это всё было на самом деле! Вы, господин надзиратель, умный человек и всегда знаете правильный ответ. А если я говорю неправду, пусть господин Барщевский рассудит. На сегодняшний день все граждане России имеют равные права и обязанности. Но я всё-таки равнее других, потому что у меня брат в жандармах. Вы ведь хотите это знать, господин надзиратель?

— Нет, я бы предпочёл, чтобы Вы промолчали, господин как-Вас-там-зовут.

— Господин надзиратель, отвечаю я, городовой. У меня есть версия, что это многоклеточное животное не принадлежит генералу, — отвечает, как ни странно, городовой. — Подобное множество собак не входит в множество генеральских собак. Основную часть этого множества составляют легавые.

— Господин городовой, Вы уверены в Вашем ответе?

— На 99 и 9 в периоде процентов, господин надзиратель!

— Я принимаю Ваш ответ, господин городовой. Честно говоря, я полностью согласен с ним. В множество предпочтений представителя высшего офицерского состава входит подмножество дорогих собак и подмножество породистых собак, а данный щенок не входит ни в одно из этих подмножеств, поскольку у него недостаёт таких важных признаков подмножеств, как шерсть и вид, и имеется лишний признак «подлость». Лично я сомневаюсь в умственных способностях человека, который эту собаку стал бы держать, скажем, за хвост. А теперь чисто гипотетически поместим эту собаку в какой-нибудь крупный город, например, в Москву или Санкт-Петербург. Вряд ли хотя бы каждый десятый москвич или петербуржец носит с собой конституцию в печатном виде, поэтому при встрече с подобной собакой они бы не посмотрели в закон, а моментально перестали бы дышать. Причина этого мне, к сожалению, неизвестна. Вы, господин Хрюкин, получили телесные повреждения лёгкой степени, поэтому, согласно закону, Вы можете простить эту собаку и не подавать на неё в суд, но я всё же настоятельно рекомендую Вам это сделать.

— Господин надзиратель, я не уверен насчёт своей предыдущей версии и допускаю, что эта собака всё-таки может входить в число генеральских, — громко думает городовой. — Морда этого щенка не может являться определяющим фактором принадлежности или её отсутствия к генеральским. Ходят слухи, что подобный представитель хордовых был обнаружен во дворе генерала.

— Господин надзиратель, отвечает голос из толпы. Я полностью согласен с господином городовым. Я тоже полагаю, что эта собака — генеральская, — говорит голос из толпы.

— Гм! Блин, как это ГМО уже достало! Господин Елдырин, наденьте, пожалуйста, на меня пальто, а то у меня руки заняты листом с вопросами. Что-то скорость горизонтального потока воздуха увеличилась… Вопрос насчёт собаки очень хороший, поэтому, будьте добры, отнесите этого щенка в чёрном ящике генералу и задайте ему тот же вопрос. Скажете, что это я придумал и прислал, и в случае моей победы, или поражения генерала, деньги отправятся мне. Скажите также, чтобы её не выпускали на улицу за пределы чёрного ящика, а то вдруг её генерал заметит раньше времени! За эту собаку, может быть, я получу много денег. Просто понимаете, если кто-нибудь будет подносить сигарету к её морде слишком близко, то это может каким-либо образом отразиться на самой собаке, и вопрос признают некорректным. Собака, конечно, тварь, но она такая нежная… А Вы, господин Хрюкин, опустите руку, не в школе находитесь! Я считаю неуместным в данной ситуации выставление Вашего окровавленного пальца напоказ!

— А вот и господин повар пожаловал, судя по виду, магистр клуба. Господин повар, Вы бы не могли помочь нам в течении 20 секунд ответить на вопрос: кто является официальным хозяином этого типичного представителя семейства собачьих? Посмотрите внимательно на эту собаку? Как Вы считаете, она действительно генеральская?

— Конечно же, Вы ошибаетесь. Этот представитель семейства собачьих принципиально не подходит под определение элементов множества генеральских собак, и никогда не подходил под него.

— Пожалуй, и то верно, этот вопрос слишком лёгкий для того, чтобы его здесь задавать, — говорит Очумелов, вот уже час исполняющий роль ведущего. — Эта собака не принадлежит не только генералу, а вообще никому! Не имеет смысла продолжать эту нелепую дискуссию. Раз уж я принял ответ, что этот щенок бродячий, значит, он уже обжалованию не подлежит. На патологоанатомическую экспертизу её, вот и всё.

— Позволю себе повториться, этот представитель семейства собачьих принципиально не подходит под определение элементов множества генеральских собак, — позволил себе повториться повар. — Но вы меня не дослушали, господин надзиратель. Эта собака входит в множество собак брата генерала. В предпочтения нашего генерала не входят борзые собаки. В предпочтения брата генерала входят…

— Братец ихний приехали! — восклицает надзиратель с «покавседомной» фамилией, но тут же спохватывается. — Да разве братец ихний приехали? Братец ихний приехал! Владимир Иванычи? Да разве Владимир Иванычи? Владимир Иваныч! Ишь ты, люди добрые! А я и не знал, что согласованные с существительным единственного числа части речи тоже должны быть единственного числа! Погостить приехали? Чёрт, да что ж такое! Погостить приехал?

— Я бы сказал не «погостить», а «в гости». Для меня это имеет крайне принципиальное значение.

— Ишь ты, соскучились, видите ли, по братцу! А я об этом не знал и знать не хочу, до какой степени кто-то там соскучился по брату генерала! Так правильный ответ в том, что этот представитель семейства собачьих входит в множество собак брата генерала? Очень рад, что мы наконец-то выяснили правильный ответ… Возьми её руками за туловище… Ничего себе собачонка!.. Такая шустрая… Хвать центральными резцами этого гражданина за среднюю фалангу пальца! Ржунимагу-ржунимагу-ржунимагу… Ну чего ты дрожишь, это я должен дрожать от злости, что все мои предложения заканчиваются многоточием… Ррррр… Рррр… Ррр… Рр… Р… Это я так сержусь на троеточия, не обращайте внимания… Щенок тут ни при чём…

Повар вместо того, чтобы спрашивать другого повара, какова его профессия, зовёт собаку и уходит подальше от этого секс-шопа для дровосексуалистов. Толпа тонко намекает золотых дел мастеру, что он достоин того, чтобы над ним посмеяться, то есть, смеётся над ним.

— Добираться до Вас, товарищ Хрюкин, было тяжело на своих двух, но я обязательно постараюсь сделать это ещё раз, — говорит ему на прощание полицейский надзиратель с неординарной фамилией и продолжает преодолевать расстояние через произведение базарной длины и базарной ширины.

Дары волхвов[править]

Пятьдесят два рубля одна копейка. Один евро тридцать один евроцент. Или один доллар восемьдесят семь центов. Это было всё, что насобирала Делла в подземном переходе за день. Причём шестьдесят жлобов небрежно кинули ей всего лишь по одному центу, которого не хватило бы даже на спичечный коробок. За каждую брошенную монету этой нищенке приходилось конкурировать с дедом без ноги, ободранным музыкантом с гитарой и просто бомжом так, что ей хотелось сквозь землю провалиться, выслушивая идиотский смех прохожих, вызванных её словами: «Подайте, пожалуйста, всё, что не жалко, мне, а этим бродягам не давайте, потому что с виду безногий на самом деле поджал нижнюю конечность под себя, музыкант тупо тарабанит по струнам под фонограмму, а у бомжа на самом деле есть определённое место жительства — железнодорожный вокзал». Делла пересчитала своё несметное богатство три раза в пересчёте на разные валюты, и то, что у неё получилось, описано в первых трёх предложениях этой новеллы. А сегодня 24 декабря, а не 6 декабря, что не может не настораживать.

Ежедневный план, который необходимо было сдавать неофициальному хозяину подземного перехода, составлял два доллара. Один евро сорок евроцентов. Или пятьдесят пять рублей шестьдесят три копейки. Единственное, что смогли с ней сделать за недостачу — это хлопнуть об старенькую кушетку и заставить зареветь. Именно так Делла и поступила сама с собой, пока этого не сделал хозяин. И откуда только напрашивается философский вывод, что жизнь состоит из жидкости, выделяемой слёзными железами, усиленного дыхательного цикла и приподнимания уголков губ? Чёрт его знает…

Пока нищая хозяйка маленькой комнатушки в коммунальной квартире предаётся этим философским размышлениям, оглядим-ка мы её «несметное богатство», а заодно и посмеёмся по праву более материально обеспеченных и бессердечных. Меблированная, если считать сломанную табуретку мебелью, комната снимается в пределах тридцати двух—тридцати пяти долларов за месяц, в зависимости от продолжительности последнего. Да уж, за такие деньги нормальную квартиру не снимешь, поэтому Делле приходилось довольствоваться ненормальной. В обстановке не то чтобы вопиющая нищета, хотя кого мы обманываем? В обстановке как раз таки вопиющая нищета! На парадной двери, принадлежащей не ей лично, а всем, кто проживает в этой коммуналке, микроножом прорезана щель для почты, как ни странно, не электронной. Почему микроножом? А как ещё объяснить тот факт, что туда не пролезало ни одно письмо несмотря на все усилия местных почтальонов? По другую сторону двери можно обнаружить кнопку звонка, внутри которого вот уже который год не было батареек. И по странному стечению обстоятельств этот звонок вот уже который год не работал. Об этом стыдно говорить при детях, которые могли бы это прочитать, но с щелью и отчасти с кнопкой звонка совокуплялась карточка с надписью «М-р Джеймс Диллингем Юнг», свидетельствующей о том, что карточка мужского рода, и ничего безнравственного в том, что она совокупляется с «женскими» щелью и кнопкой звонка, нет. От возбуждения эта карточка развернулась и стала длиннее в те счастливые времена, когда этот м-р (возможно, мойдодыр, но уж никак не миллионер), работающий охранником, попадающим в милицию каждые три дня, получал ЦЕЛЫХ сто тридцать долларов в месяц! Это же целое состояние, почти что прожиточный минимум! Но в настоящее время заработок мойдодыра Джеймса Диллингема Юнга составляет уже восемьдесят восемь долларов восемьдесят восемь центов, что отрицательно сказилось на благосостоянии букв в слове «Диллингем». Из-за снижения заработной платы они даже подумали про себя: «А не уйти ли нам отсюда подальше, оставив на месте только большую букву „Д“, символизирующую уровень интеллектуального развития этого охранника?» Когда мойдодыр (ну не майор же, в самом деле!), будучи едва ли более обеспеченным, чем бомж-конкурент Деллы в подземном переходе, приходил домой и поднимался на верхний этаж по лестнице по причине технической неисправности лифта в этой обшарпанной многоэтажке, его постоянно задалбывал один и тот же возглас: «Джим!» — и несколько надоевшее прикосновение значительной частью поверхности тела миссис Джеймс Диллингем Юнг. Да, эту Деллу тоже звали Джеймс, поэтому, чтобы не возникло путаницы, она называла его не Джеймсом, а Джимом, хотя и сама обычно отзывалась на имя Делла, а не Джеймс. Как видим, они прекрасно подходили друг к другу, учитывая их зарплату (правда, Джеймс, который Джим, приносил в дом хоть какие-то деньги, то Джеймс, которая Делла, почти всё отдавала своему «богу подземелья») и материальное благополучие.

От столь нежных объятий с Джеймсом, который Джим, Джеймс, которая Делла, кончила. В смысле, перестала. В смысле, плакать. Утерев пуховиком слёзы на щеках (на обычной платок ей не хватало денег), она расположилась в вертикальном положении недалеко от оконного проёма и серо глядела на унылую кошку, бесцельно прогуливавшуюся взад-вперёд по унылому деревянному забору, построенному вдоль не менее унылого двора. У всех нормальных людей Рождество 7 января, а у неё, видите ли, завтра, 25 декабря! Всех тех денег, которые миссис Джеймс Диллингем Юнг выклянчила у добрых людей в подземном переходе, не хватило бы даже на то, чтобы съездить на Московском метро туда и назад, при условии, что после поездки «туда» она покинет пределы метрополитена. Да и те нужно было отдать хозяину, а Делла посмела раскатать губу на какой-то там подарок Джеймсу, который Джим! А на зарплату мужа (или кем он там ей приходился?) — восемьдесят восемь долларов восемьдесят восемь центов в месяц — не уедешь не то что на престижный горнолыжный курорт, а вообще далеко не уедешь. Почему-то всегда так бывает, что при зарплате, меньшей, чем прожиточный минимум, никогда не удаётся накопить много денег! Джеймс, которая Делла, зарабатывала ещё меньше охранника, который Джеймс, он же Джим, поэтому она давно мечтала подарить ему нечто дорогое, что нельзя просто так украсть или сделать своими руками, чтобы доказать, что она в подземном переходе тоже по-своему работает, а не бездельничает. Делла полагала, что от долгих размышлений на эту тему деньги на подарок появятся из воздуха, но она ошиблась.

У этой Деллы, которую легко при письме ошибочно назвать Беллой и не заметить, стояло старое зеркало на сломанной табуретке, которую подпёрли доской. Сама хозяйка этого свинарника за один с лишним доллар в день называла эту конструкцию трюмо. По всей видимости, это треснутое зеркало ещё и шаталось в разные стороны, поскольку своё отражение в нём мог увидеть только очень худой и очень подвижный человек. Миссис Джеймс Диллингем Юнг при всём своём желании не смогла бы растолстеть и стать малоподвижной ввиду недостаточности материальных средств, поэтому она смогла рассмотреть в своём «трюмо» своё слегка искажённое отражение.

И вдруг до неё дошло, что она смотрела не в зеркало, а в окно, которое, как известно, способно отражать свет внутри помещения при условии, что на улице темно. Белла тут же отскочила от неподвижного и пока целого окна к треснутому шатающемуся зеркалу, к которому она так привыкла. Пока дешёвая китайская тушь держалась, её глаза сверкали, но уже через двадцать секунд после нанесения косметики и тушь, и всё остальное сползло с её лица. Нашла, понимаешь ли, на что деньги мужа тратить! Зато свои волосы Джеймс, которая Белла, так запустила, что они уже не подлежали ни покраске, ни, тем более, ремонту.

Вам следует сказать, и даже нужно это сделать, вернее, крайне необходимо срочно сообщить эту чрезвычайно важную новость: оказывается, в практически нищей семье Джеймс Диллингем Юнг имелось два так называемых сокровища, которые повышали им самооценку, хотя всем понятно, что они оба, вместе взятых, не стоят и сотни долларов. Первое «сокровище» — это якобы золотые часы «Rolex», купленные ещё его дедом на базаре за сорок долларов, которого одурачили, покрасив эти часики в золотистый цвет и написав на них «Яолех», будто бы они ранее принадлежали некоему неграмотному Олегу. Но по сравнению со вторым «сокровищем» первое выглядит очень даже ничего, поскольку речь идёт о запущенных волосах Деллы. Если при наличии воспалённой фантазии представить, что в этом неблагополучном районе в соседнем по отношению к обители двух нищих Джеймсов доме живёт царица, то она, едва взглянув на волосы той Джеймс, которая Делла, упала бы на пол со смеху, катаясь по полу вместе со своим нарядом и украшениями; даже слуги не смогли бы её поднять, потому что они бы тоже упали и стучали кулаками по полу от безудержного смеха. Если при наличии ещё более воспалённой фантазии представить, что царь прислуживает этим чуть ли не бомжам, то он, услышав, как Джеймс, который Джим, хвастается своими «золотыми» (с облупившейся «позолотой») часами, от резко нахлынувших положительных эмоций скатился бы по ступенькам в подвал и случайно бы порвал себе бороду.

И вот производные эпидермиса кожных покровов Деллы рассыпались на пол в в иде отдельных волосин, словно струи очень грязного водопада. Давно пора: эти волосы уже выросли ниже колен, потому что ей банально не хватало денег, чтобы посетить парикмахерскую. Решив, что лишний мусор на полу совершенно не к месту, миссис Джеймс Диллингем Юнг подобрала их, но не спешила выкидывать в мусорное ведро. После долгой минуты тщательных рассуждений Делла пришла к выводу, что не стоит оставлять ковёр совсем чистым, как у материально обеспеченных людей, и уронила на него две или три слезинки.

Неудивительно, что у бедной женщины не было новой норковой шубы и гламурной шляпки, поэтому она накинула старый коричневый жакет на плечи, поскольку у него были полностью разодраны рукава, и коричневую рваную шляпу, но зато на голову, как полагается. Надо сказать, что выцветший коричневый цвет вызывает довольно-таки неприятные ассоциации, но зато Делла в своё оправдание могла похвастаться наличием как минимум двух надетых юбок — на улице был мороз, и в одной юбке без колгот можно было замёрзнуть. Хотя в жакете на почти голое тело тоже можно было замёрзнуть, но при желании можно было и не замерзать, и миссис Джеймс в таком виде выбежала на улицу.

На улице было полно интересных вывесок, имеющих прямое отношение к Рождеству, но у Деллы был своеобразный вкус по части вывесок, и она остановила свой выбор на надписи «Все возможные всевозможные изделия из волос». Этих разрекламированных подобным образом париков вполне хватало и на первом этаже, но привередливая миссис Джеймс Диллингем Юнг почему-то соизволила подняться на второй. Слава Богу, что здесь она и остановилась.

— Волосы! Свежие волосы! Кому нужны волосы, подходите, не стесняйтесь! Спешите, остался последний метр! — громко повторяла Джеймс, которая Белла, по пути на второй этаж, забыв, что она не в электричке.

— Представляете, какое совпадение! Мне как раз нужны волосы для париков! — откликнулась одна мадам, которая, разумеется, не была Деллой; хотя почему «разумеется», она вполне могла оказаться тёзкой этой нищенки. — Надеюсь, Вы имеете в виду те волосы, которые у Вас под шляпкой? А то к нам всякие торговцы волосами заходят…

Мало того, что жакет и шляпка были коричневыми, так ещё и волосы Деллы имели такой же цвет, вызывающий неприятные ассоциации.

— Недельный оклад охранника Вас устроит? Конечно, нормальному человеку двадцати долларов едва ли хватает на один день, но Вы же не такая, правда? — решила подколоть покупательница торговку собственными производными эпидермиса кожных покровов, глядя на её убожеский вид, но миссис Джеймс Диллингем Юнг не обратила на это внимания, чтобы не превращать такую добрую и оптимистическую новеллу в «Дом-2» со всеми её скандальными сценами.

— Да! Дайте мне эти двадцать долларов! Скорее, я хочу эти деньги! — вместо этого застонала Делла от переполнивших её сладострастных чувств. Сразу видно, что в подземном переходе таких крупных сумм никто не бросает.

Экстаз Джеймс женского пола продолжался семь тысяч двести секунд. Сто двадцать минут. Или два часа. Мимо неё пробежала какая-то ходячая метафора на розовых крыльях, но она была избита дубинками полицейских. Забыв от счастья, что это баснословное богатство можно потратить на себя, любимую, Делла пошла по магазинам за бесполезным подарком для Джеймса, который Джим. Ну разве она не… Ладно, оставим бедняжку в покое, не будем её оскорблять. Пока. В смысле, не до свидания.

Её поиски были столь тщательными и усердными, что Делла (уже который раз её имя было написано, как Белла, и исправлено на «Делла» десять секунд спустя) наконец нашла ту единственную и неповторимую фигню, которую можно купить за двадцать долларов. Миссис ДДЮ настолько возмутило, что этой фигни не оказалось в продаже в предыдущих магазинах, что она перевернула всё там вверх дном. Однако в каждом из них её отпускали, даже не потребовав штрафа, искренне считая Деллу сумасшедшей. Любящая жена была уверена, что фигня, которую она приобрела — это платиновая цепочка, хотя платины она не видела ни разу в жизни. В лучшем случае цепочка за двадцать долларов была серебряной, да и то не из чистого благородного металла, а из грязного. Зато она не блестела, как и подобает всем высококачественным цепочкам, по мнению купившей эту фигню, а также была достойна дешёвых китайских часов Джеймса, который Джим. От радости Джеймс, которая Делла даже переплатила за цепочку, случайно дав продавцу один доллар на чаевые. Теперь мойдодыру Джеймсу Диллингему Юнгу будет очень даже стрёмно ходить с часами при наличии такой цепочки по тёмным переулкам — толкнуть такие часы гопники бы не смогли при всём желании, а вот за цепочку в ломбарде не пожалели бы и пяти долларов.

В своей (точнее, не только в своей) коммунальной квартире ДДЮ женского пола наконец поняла, что она наделала и сама обалдела от собственного поступка: у неё не осталось ни волос, ни денег за неё, а «платиновая» цепочка уже начинала потихоньку ржаветь. Ей так хотелось исправить это дурацкое положение, вызванное непонятными сентиментальными чувствами, но что могла поделать лысая нищенка в данной ситуации?

От волнения волосы миссис Джеймс Диллингем Юнг расли так быстро, что уже через две тысячи четыреста секунд её голова покрылась «ёжиком», сделавшим Деллу удивительно похожей на призывника. Она посмотрела в старое треснутое шатающееся зеркало на сломанной табуретке, подпёртой доской, и неодобрительно отнеслась к собственному отражению. Нет, она понимала, что это всего лишь её отражение, но отнеслась она к нему всё равно неодобрительно.

«Ну, — начала миссис ДДЮ — и ну! Выстраивается следующий алгоритм. Если Джеймс, который мой муж, убьёт меня сразу, то я сразу умру. Если Джим убьёт меня не сразу, то я умру не сразу и он успеет при мне разглядеть новую причёску и, возможно, сочтёт её оригинальной. Если любимый сочтёт мою причёску оригинальной, то он не убьёт меня вообще. Если он не убьёт меня вообще, то я не умру вообще… Стоп! Возникает противоречие, так как я отнюдь не бессмертна. Ну и хрен с ним, с этим алгоритмом. Что будет, то будет. И вообще, была бы я побогаче, разве стала бы совершать подобную глупость?»

В семь часов вечера произошло невиданное чудо: невесть откуда взявшийся кофе сварился сам по себе, а сковородка непостижимым образом нагрелась до температуры, которой бы хватило, чтобы вода превратилась в пар! Вот тебе и Рождество…

У охранников, как правило, не бывает сверхурочных работ, поэтому полагаться на то, что Джеймс, который мойдодыр, опоздает, не приходилось. Другая Джеймс изо всех сил сжала ржавое «платиновое» многозвеньевое украшение ну уж точно не в ноге и заняла выжидательную позицию в ста сантиметрах от двери, разделявшей их комнату от общего коридора. Мойдодыр Джеймс Диллингем Юнг так громко шёл по лестнице, что его шаги услышала даже Делла, которую в этот момент отделяли от него целых две двери, одна из которых вела в коммунальную квартиру, а другая — в их жалкую комнату. У неё была дурацкая привычка верить в Бога, факт существования которого стоит под большим вопросом, и загадывать ему свои мелочные желания. Даже если бы Бог и существовал, то всё равно не послушался бы миссис ДДЮ, ведь она не посещала церковь вот уже три месяца. Несмотря на это, жена охранника быстро прошептала:

— Господи, хочу, чтобы мой муж не заметил пропажи моих длинных запущенных волос, иначе он меня разлюбит и бросит! А в худшем случае, бросит из окна!

Дальнейшие события разворачивались в следующей последовательности: сначала входная дверь открылась, затем в коммуналку вошёл мойдодыр ДДЮ. Не наоборот. В свои двести шестьдесят четыре месяца он был худой из-за бедности и озабоченный из-за ежедневной длительной охраны магазина женского белья. Только жены ему не хватало! Будь его воля, Джеймс, который Джим, с превеликим удовольствием променял бы свою любимую на пальто и перчатки, потому что без них зимой довольно-таки холодно.

Сеттер, который учуял перепела, обычно не стоит неподвижно у входной двери, но этот охранник, которому не привыкать, повёл себя именно так, увидев свою жену с «ёжиком» на голове. Делла мгновенно сообразила, что Бог опять не выполнил её страстное желание и испугалась, что Джим её бросит, возможно, даже из окна. Отсутствие эмоций на лице мужа не соответствовало ни гневу, ни удивлению, ни упрёку, ни ужасу, ни радости, ни печали, ни разочарованию, ни отрешённости, ни вообще наличию хоть каких-то эмоций. Но волосы Деллы здесь были абсолютно ни при чём, просто начальство на работе приказывает охранникам сохранять на посту именно такое выражение лица.

Однако миссис ДДЮ не была телепаткой и не умела читать мысли мужа, поэтому она решила, что во всём виноваты волосы, вернее, его отсутствие. Вспомнив, что лучшая защита — это нападение, она набросилась на Джеймса, который Джим, прежде, чем он набросится на неё.

— Дорогой, где ты был? — закричала Джеймс, которая Делла, с притворной яростью. — Как ты смеешь смотреть на меня такими глазами, когда твоя футболка сухая и совсем не пахнет?! Да, мои прекрасные, хоть и запущенные, волосы стали немного короче, но это всё из-за тебя и твоего долбаного подарка! Ты же всю жизнь мечтал о платиновой цепочке, не так ли? А если учесть, что мой «ёжик» вырос из ничего за считанные часы, то через неделю я опять буду такая же длинноволосая, как и прежде. Лучше бы поздравил меня с Рождеством, скотина неблагодарная, вместо того, чтобы пялиться на меня и заставлять искать для тебя оправдание! На, подавись своей цепью за двадцать долларов, свинья!

— Ты остригла волосы? — отличился догадливостью и наблюдательностью зоркий муж. Нелишним будет упомянуть, что охранники всегда отличались умом и сообразительностью. Кстати, догадливостью и наблюдательностью тоже. От этой информации мозг мойдодыра заработал в усиленном режиме. Правда, до него ещё не дошло, зачем его любящая жена остригла волосы, но он уже был близок к разгадке этой тайны.

— Дорогой, ты делаешь феноменальные успехи. Да, я остригла волосы. И, чтобы ты лишний раз не напрягался, я даже скажу, что я их продала, — смягчилась миссис Джеймс Диллингем Юнг. — Но ведь это имеет далеко не первостепенное значение в наших с тобой отношениях? Информация, содержащаяся в моих молекулах дезоксирибонуклеиновой и рибонуклеиновой кислот, ведь осталась прежней вне зависимости от длины волос.

До Джима постепенно стало доходить, зачем Делла остригла волосы, но он решил ещё раз всё перепроверить на всякий случай, тщательно обыскав комнату. Никаких волос он так и не обнаружил.

— Раз я нигде не могу найти твои волосы, дорогая Белла (вот видите, даже муж путает её настоящее имя с Беллой!), получается, что их здесь нет? — проницательно изрёк мудрый охранник.

— Дорогой, ты дебил? — не выдержала Джеймс, которая Делла, обидевшись на «Беллу». — Показываю в последний раз на пальцах: я остригла волосы (миссис ДДЮ стала попеременно производить отводящие и приводящие движения указательного пальца по отношению к среднему), потом продала их (вынула из кармана оставшиеся восеиьдесят семь центов и положила на сломанную табуретку, после чего театрально положила туда несуществующие волосы и забрала мелочь). Сегодня двадцать четвёртое декабря, и это всё я сделала ради тебя, как ты не понимаешь! Сейчас количество волосин на моей голове можно на пальцах посчитать, — сглупила Делла, ведь количество её волосин осталось таким же, просто они стали в пятьсот раз короче. — Но зато любовь нельзя посчитать или измерить, потому что это абстрактное понятие, не подлежащее вещественным меркам!

Джим крепко задумался над словами своей жены. Он понял, что Делла остригла свои волосы и продала их, но никак не мог ответить на вопрос, поставленный самому себе: «А где же тогда деньги?» Короче, хватит об этих семейных разборках, поговорим лучше о деньгах. Угадайте, что больше — восемь долларов в неделю или миллион долларов в год? А вот и неправильно, потому что неделя меньше, чем год, следовательно, восемьсот центов в неделю больше, чем сто миллионов центов в год. К тому же, кто-то украл у волхвов драгоценный дар и приплюсовал его к восьми баксам в неделю. Объяснение этому бессвязному потоку слов смотрите ниже, если отличаетесь такими же умом и сообразительностью, как и охранники.

Мойдодыр Джеймс Диллингем Юнг, слегка обалдевая от происходящего, достал какой-то дешёвый (иначе и быть не могло!) свёрток и швырнул его на сломанную табуретку, которая тут же упла, и зеркало, стоявшее на нём у стены, упало и треснуло ещё больше.

— Блин блинский! Это потеря потерь! — сказал Джим, как и полагается двадцатидвухлетнему человеку с низким уровнем интеллекта. — Надеюсь, ты понимаешь, о чём я? Мне вообще пофиг на твои волосы, потому что я тебя люблю такой, какая ты есть. Даже если бы ты ради меня продала свою почку, я бы ничуть не расстроился. Но ты зацени, что за хрень я тебе купил на рождество, и ты поймёшь, что в данной ситуации наличие твоих волос пришлось бы очень кстати. Предупреждать надо, поняла?

Белые проворные пальчики стали быстро разворачивать дешёвый подарок — несмотря на свою работу, мойдодыр Джеймс имел очень нежные женственные руки. Да, и в этом смысле тоже, поэтому и руки у него были женственными, а не девственными. Ведь работать охранником — это так скучно! Сначала Делла обрадовалась, что муж соизволил ей подарить хотя бы что-то, но ввиду гораздо большей скорости мыслительных реакций в её головном мозгу, чем у Джима, тут же огорчилась. От нахлынувшего чувства фрустрации Джеймс, которая и так понятно кто, употребила все успокоительные средства, которые были у них в доме — литровую бутылку вина и поллитровую бутылку бренди.

Делле было не привыкать, что на Рождество её муж опять купил ей в подарок какую-то фигню, но именна фигня могла бы оказаться вовсе не фигнёй, а полезной вещью, если бы не она. Любимый подарил своей жене целых три расчёски, только у двух из которых не хватало пары-тройки зубцов. Более того, эти предметы по уходу за уже «ушедшими» волосами были коричневого цвета, совпадающего с цветом её волос. По сравнению с доходами охранника и попрошайки в подземном переходе этот подарок стоил необычайно дорого. Да что там говорить, практически все товары по сравнению с доходами охранника и попрошайки в подземном переходе стоили необычайно дорого. А ведь Делле так не хватало этих предметов, чтобы привести свои волосы в порядок! Можно было, конечно, подождать, пока они отрастут, но ведь не исключено, что к тому времени эти расчёски придётся продать, чтобы не умереть с голоду. И вот теперь она размышляла о том, кто же из них лоханулся больше — Джим с расчёсками или она с волосами.

Но, невзирая на пережитые чувства, миссис Джеймс Диллингем Юнг прекрасно понимала, что недовольного туго соображающего охранника лучше не нервировать, и сделала вид, что подарок ей очень понравился, а также посмела нагло соврать, что непременно воспользуется расчёсками уже завтра, аргументировав это следующим образом:

— А у меня волосы растут со скоростью пять сантиметров в час!

И тут только Делла вспомнила, что не зря же она лишилась своих волос. Мысленно прокрутив события сегодняшнего дня в хронологическом порядке, она зафиксировала в своей памяти подарок в виде платиновой цепочки.

До мойдодыра ДДЮ не сразу дошло, что цепочка, которую жена нежно протянула ему на ладони, никак не могла быть платиновой. Поржавевший металл, из которого было сделано это «ювелирное» изделие, абсолютно не блестел, но Джим, как и Делла, поверил на слово, что благородный металл высшей пробы и не должен быть блестящим.

— Ты только посмотри, какую прекрасную платиновую цепочку я тебе купила всего лишь за две тысячи центов! Моя траектория движения перед достижением конечной цели — нахождения этого подарка — была очень длинной и извилистой, проходя через весь город! Теперь ты будешь у меня смотреть на часы ради того, чтобы попутно любоваться этой цепочкой, сто раз в день! Дай сюда свои часы, и я покажу тебе, как ты впредь должен будешь восхищаться подаренным ювелирным изделием.

Может, мойдодыр Джеймс Диллингем Юнг и не отличался умом и сообразительностью, но он никогда не был подкаблучником. И случилось то, что случилось: он её не послушался. Он лишь лёг на продырявленный матрац на голом полу и сделал вид, что ему наплевать на слова Деллы, потому что ему было действительно наплевать на слова Деллы.

— А теперь послушай меня сюда, жёнушка, — угрожающе начал он. — Оба эти подарка можно прямо сейчас выбросить в мусоропровод, ведь сейчас они нафиг никому не нужны. Мало того, что ты побрилась налысо, так ты ещё купила именно ту хрень, которая могла бы мне понадобиться ещё вчера, но не нужна сегодня. Ты что, думала, что я потрачу часть своей кровно заработанной зарплаты на твои расчёски? Если да, ты ты ошиблась. Я проиграл свои часы при игре в покер со своими коллегами-охранниками. И если бы я не отыгрался и не выиграл три расчёски, когда каждый из нас поставил по расчёске, то ты бы вообще сидела сейчас без подарка! Скажи спасибо фул-хаусу, который мне тогда выпал!

Волхвы, как известно, были мудрыми, нет, даже удивительно мудрыми людьми. Принесённые ими дары всегда были уместны и имели большую ценность. чего нельзя сказать о семейке Джеймс Диллингем Юнг. Действительно, куда разумнее было бы рассказать историю о волхвах, чем о семье с тяжёлым финансовым положением. А я тут, понимаете ли, гоню всякую пургу о двух неразумных детях, вернее, молодых людях, которые годятся мне в дети. Говоря общепонятным языком, Джеймс и Делла конкретно протупили. Но если их из комнаты в коммунальной квартире за тридцать два—тридцать пять долларов в месяц переселить в специнтернет для умстенно неполноценных людей, то из всех они оказались бы мудрейшими. Они ведь сделали всё, что могли, и им не под силу было предсказать будущее. Но они не волхвы. Они лохи.

Гадкий утёнок[править]

Если бы условия проживания оценивали по пятибалльной системе, то проживание за городом получило бы твёрдую «четвёрку». Лето не лежало и даже не сидело. Оно стояло. На полях то ли серебрилась, то ли золотилась, или даже вовсе платинилась рожь, цвет овса приближался к зелёному, хаотично разбросанное сено с высокой энтропией было смётано в аккуратные стога с низкой энтропией; по лугу такого же цвета, к которому стремился овёс, медленно направлялся без определённого вектора движения аист с ногами, которым бы позавидовала фотомодель, будь она ростом с него, и нёс какую-то ахинею по-египетски. Почему ахинею? Да потому, что автор никакого другого языка, кроме датского и английского, не знает. Цвет большого леса за полями и лугами постепенно приближался к чёрному, внутри которого, пользуясь всё меньшим отражением света лесом, прятались стоячие водоёмы, в каждом из которых мог бы утонуть даже десятиметровый великан, если бы захотел это сделать, конечно. Да, если бы условия проживания оценивали по пятибальной системе, то проживание за городом получило бы твёрдую «четвёрку»! Старая усадьба, окружённая глубокими канавами с водой, не могла сама по себе освещать солнце, поэтому нетрудно догадаться, что именно солнце освещало усадьбу со всеми её канавами. Вся Земля, точнее, не вся, а только миллионная доля процента от поверхности земного шара, ограниченная стенами дома и водой, оказалась усеяна высокими лопухами, да такими лопухами, что маленькие дети могли подойти к самому крупному из них и без проблем отжать мобильный телефон и наличные денежные средства.

Чаще всего лопухи, как известно, бывают глухими и дикими — глухими потому, что все на них постоянно орут, а дикими потому, что их никто не воспитывает. Но это не имеет никакого отношения к данному рассказу. В общем, где-то там сидела утка на собственных яйцах. Если учесть, что утка — не млекопитающее, да ещё и не самец, то связь между уткой и её яйцами была не такая тесная, как у самцов млекопитающих. Она там сидела-сидела-сидела-сидела-сидела-сидела-сидела, короче, сидеть утке там надоело. Равнодушные утки почему-то слишком редко приходили к ней, чтобы посмотреть, как она интересно сидит на яйцах, хотя это было любопытнейшее зрелище; они предпочитали перебирать лапами в глубоких канавах, окружающих старую усадьбу, освещаемую солнцем, рискуя утонуть в том случае, если они вдруг разучатся плавать. Поэтому куда безопасней для них было бы смотреть на утку, неподвижно сидящую на яйцах, и крякать от удовольствия.

Наконец, затрещали не утки, так редко посещающие будущую мать-героиню, а яичные скорлупки.

Утята решили, что глупо оставаться внутри яиц неподвижными и зашевелились. Но им этого показалось мало, и тогда они застучали клювами. Но бескомпромиссным борцам с гиподинамией было всё мало: утята ещё и высунули головки из яиц. (Помните, что утята — не млекопитающие, поэтому ничего смешного, а тем более похабного здесь нет.)

— Х… пи-и-и! Бль… пи-и-и! — употребили утята ненормативную лексику, услышанную от мамы, круглосуточно сидевшей на яйцах и ждавшей, когда всё это закончится. К счастью, их первые слова были запиканы цензорами.

— Х%як-х%як! Ой, то есть, кряк-кряк! — адекватно последовал ответ мамы-утки. — Быстро бл%! В смысле, поторапливайтесь.

— Мама, а что такое «х%як» и «бл%»? — спросили было любопытные утята, но утка сказала, что им такое знать ещё рано.

Утята выкарабкались из скорлупы кое-как. Сразу было видно, что они совсем не обучались этому. Не успела утка затолкнуть птенцов обратно в яйца, чтобы они выкарабкались оттуда более грациозно, а они уже стали крутиться по или против часовой стрелки и озираться во время вращения вокруг своей оси, да ещё и разглядывали при этом зелёные листья проходящих мимо лопухов (они были ещё глупы и не знали, что это не листья, а доллары). Мать хотела им помешать смотреть по сторонам, но всё же смилостивилась и не стала этого делать, что, несомненно, говорит о её доброте и заботе о потомстве.

— Ах, как велик этот мир! Прямо как велосипед ! Или даже как мопед! — тут же стали сравнивать неразумные утята мир с каким-то двухколёсным транспортом. Ещё бы! И мир, и велосипед, и мопед были больше скорлупы, из которой они вылупились. Отсюда и соответствующие сравнения.

— Уж не думаете ли вы, что мир можно сравнивать с великом или с мопедом?! — рассердилась мать на своих глупых птенцов. — Он тянется далеко-далеко, как жевательная резинка, и уж побольше будет, чем сад и поле, вместе взятые, не говоря уже о двухколёсных средствах передвижения! Но, по правде говоря, я и сама не знаю, что больше: мир или сад и поле вместе взятые. А вы уже правда вылупились, или это у меня галлюцинации? Ответ на этот вопрос неоднозначен, так как один птенец, оказывается, ещё не вылупился. Ну и дылда! Если он не вылупится в ближайшие пять минут, я его сама отлуплю! Потому что я скоро совсем потеряю терпение.

И утка продолжила своё бесцельное времяпрепровождение из-за одного-единственного яйца.

— Ну, как дела, ещё не родила? — не совсем удачно пошутила другая утка, ведь птицы не являются ни живородящими, ни даже яйцеживородящими животными. Действительно, было бы странно, если бы это сказала та же утка сама себе.

— У меня частичные зрительные и слуховые галлюцинации: я думала, все утята уже вылупились и начали нести всякий бред про окружающий мир, а оказалось, что один из них так и остался ограниченным яичной скорлупой, — ответила первая утка. — Сижу, сижу, а утёнок внутри яйца тоже сидит, сидит, передразнивая меня, и не хочет вылупляться. Зато остальные птенцы — уже не плод моего воображения: они не только вылупились сами, а ещё и так вылупили свои глаза, глядя на суровую реальность, будто они в первый раз её видят. Все оказались неблагодарными и похожими на отца, а не на меня. А он-то, гад такой, бросил меня с детьми и даже алименты не хочет платить!

— А ну, подруга, покажи-ка мне своё яйцо. Ага, я, кажется, догадываюсь, почему он тебя бросил, — категорично заявила другая утка. — Уж не от индюка ли ты залетела? Ну да, я опять, как всегда, оказалась права! Вот точно также и я когда-то вляпалась. Муж меня никогда не любил, и в тот день он в очередной раз пошёл пить воду со своими друзьями. А тут как раз один красивый индюк ко мне прицепился: спросил, как пройти к пруду. Ну я, естественно, отбивалась от него всеми правдами и неправдами, но он оказался очень настойчивым. Я думала, это любовь, а он, отделавшись от меня, пошёл к пруду, как ни в чём не бывало, оставив меня одну с кучей индюшат! Мало того, эти отпрыски оказались бешеными! Все до единого были больны гидрофобией и настолько боялись воды, что их и в канаве не утопишь! Уж я и крякала, и шипела, и мяукала, и лаяла, и просто силой топила в воде, чтобы не воспитывать детей от маньяка-индюка — не тонут, да и только! Дай-ка ещё раз взгляну на твоё яйцо, я ведь уже могу считаться экспертом по этому вопросу. Так и есть, от индюка ты залетела! Брось-ка ты его или лучше разбей скорлупу преждевременно — всё-таки такой «аборт» получше детоубийства с точки зрения морали — и иди воспитывай остальных, законных детей.

— Э-э-э… Нет, спасибо за столь ценный совет, но даже я не такая… — ответила обалдевшая от жестокости подруги утка. — Думаю, ради сохранения жизни кого бы то ни было можно и потерпеть немного.

— Ну и сиди дальше, дура! — не поняла её другая утка и ушла давать свои ценные рекомендации другим матерям. Наконец-то большое яйцо треснуло, причём отнюдь не преждевременно. Скорее, наоборот, если учесть, что остальные птенцы уже вылупились.

— Х… пи-и-и! Бль… пи-и-и! — заматерился переношенный птенец, но не потому, что услышал эти слова от матери, а оттого, что из-за только что ушедшей утки он мог и не вылупиться вовсе.

Птенец полностью соответствал яйцу по размерам, но не соответствовал по привлекательности: он также был большим, но в то же время уродливым, в то время как степень привлекательности яйца не поддавалась адекватной оценке, возможно, просто потому, что этим вопросом до сих пор никто не озаботился. Утка оглядела его со всех сторон, надеясь, что сзади он выглядит посимпатичней, чем спереди, но только всплеснула крыльями от разочарования.

— Его привлекательность резко отрицательна! — вскрикнула утка таким тоном, будто это не было ясно и без неё. — Учитывая, что остальные мои птенцы довольно милы, можно сделать вывод, что он совершенно не похож на них! Но, в отличие от той «подруги», что приходила ко мне, я просто утка, а не с приставкой «простит», и не могла внебрачно залететь от кого бы то ни было, а тем более от индюка! Хотя я также допускаю, что меня могли споить, и это действительно какой-то индюшонок. В любом случае я его силой толкну в воду, хотя топить всё-таки не буду. Даже если он утонет, я сделаю вид, что ничего не видела, и меня не будет мучать совесть. Таким образом, я останусь более заботливой и любящей матерью, чем та утка.

Какая погода была перед этим, метеорологи не сообщили, зато на другой день погода стояла чудесная, а очередной лопух был каким-то сверхъестественным образом залит не водой, а солнцем.

Мать-одиночка со своим многочисленным выводком, так и не получив алиментов, отправилась к канаве. То ли утка была очень тяжёлой, то ли берег был обрывистый, но её вход в воду был сопровождён звуком «бултых!», нехарактерного для среднестатистических уток, входящих в среднестатистические канавы.

— Плывите за мной, живо! — приказала она, хотя последнее слово было явно излишним. Вряд ли утята смогли бы плыть мёртво. Но они, как ни странно, не стали спорить с матерью по пустякам, а молча поплыли за ней.

Сначала со стороны могло показаться, что все утята утонули, но они не стали этого делать. Они сейчас же вынырнули, чтобы не захлебнуться, и поплыли вперёд на оценку «5» по пятибалльной системе. Лапки у них так и заработали, так и заработали, хотя по сути они не заработали ни гроша. Даже утёнок с резко отрицательной привлекательностью не позволял незначительной дистанции между ним и остальными увеличиться ни на сантиметр.

— Индюшата плавают значительно хуже утят, чего нельзя сказать о неизвестном птенце, поэтому напрашивается вопрос: какой же это индюшонок? — спросила утка сама себя, предпочитая не обсуждать этот вопрос с несмышлёными утятами. — Патологических отклонений от гребли лапками нет и в помине, осанка соответствует возрастной норме. Это мой собственный сын! Хотя о чём это я, этот факт никогда не подвергался сомнению, я имела в виду, что это сын моего проклятого мужа, который, сволочь такая, бросил меня и алименты не платит! При тщательном обследовании можно выявить, что его привлекательность не так уж и резко отрицательна. Ну, живо следуйте за мной, ведь у вас всё равно нет выбора: мёртво следовать за мной вы не сможете при всём своём желании. Сейчас, наконец-то, мы присоединимся к социуму в птичьем дворе, и мне не придётся больше разговаривать самой с собой. Только не позволяйте незначительной дистанции между мной и вами увеличиваться — существует риск, что вы можете получить травму или даже погибнуть от нижней конечности представителя Homo sapiens или быть съеденными Felis silvestris catus — более высоким звеном пищевой цепочки, чем вы.

Через незначительный промежуток времени утка со всем своим выводком достигла пункта назначения, который имел название «Птичий двор». Уровень звукового фона внутри двора можно было сравнить с таковым в центре Москвы. Причиной этого нехарактерного для птичьих дворов явления стали два утиных семейства, между которыми возник конфликт на почве отсутствия компромисса при дележе головки угря. Этим воспользовалась третья сторона — одна из тех самых кошек, которых утка велела птенцам остерегаться — и заполучила головку угря без всякого на то постановления суда.

— Только что вы стали свидетелями типичной жизненной несправедливости! — сказала утка, показав с помощью языка и клюва, что она и сама была бы не против оказаться на месте этой кошки, заполучив головку угря. — Ну, ну, увеличьте свою скорость движения, придав своему телу положительное ускорение с помощью лапок! — приказала она, заметив, что дистанция между ней и утятами увеличилась на полфута. Её не волновало, что птенцы меньше её по размеру и что поэтому им было тяжелее развить такую же скорость, какую развила их мать. — Крякните (только не вздумайте оговориться и ляпнуть что-нибудь из обсценной лексики!) и наклонитесь вперёд перед вон той старой уткой, которую вы имеете честь видеть. Если выражаться более понятным для современной молодёжи языком, то она здесь самая крутая. Учёные установили положительную корреляцию между расстоянием отсюда до места выведения породы исследуемой утки и её массой, поэтому я с уверенностью могу сказать, что эта утка такая жирная потому, что она испанской породы. Видите красный лоскуток на её жирной лапке? Вопреки распространённому заблуждению, заключающемуся в том, что её лоскуток — всего лишь обрывок красной тряпки, принадлежавшей матадору-неудачнику, с которым бык сделал почти то же самое, что Тузик обычно делает с тряпкой, это наивысшее отличие, какого только может удостоиться утка, хотя, по правде говоря, одно другому не мешает. Никто не хочет, чтобы эта старая утка потерялась — она лично спрашивала всех, кто ниже её рангом, об этом, и они не смели ответить иначе. Также по этому лоскутку её могут узнать и люди, но, в отличие от нас, они не привыкли соблюдать субординацию и, скорей всего, однажды просто зарежут эту жирдяйку без всяких поклонов да зажарят её в печке, предварительно нафаршировав её тушку сладкими яблоками. Только не вздумайте сказать это при ней и, на всякий случай, не держите лапки вместе, чтобы она не догадалась об этой скрытой информации. Благовоспитанные утята, какими я вас, без всякого сомнения, и воспитала, должны выворачивать лапки наружу, но не переусердствовать при этом, иначе возможен перелом лапки, а то и обоих сразу. Теперь наклоните только свои маленькие головы и произнесите «Кряк!», не путая это с матерным междометием.

Утка так долго говорила, что утята не посмели её ослушаться во избежание ещё более длительного монолога и послушно сказали «Кряк!».

А пока утята крякали, другие утки на этом дворе проводили их тщательный строевой осмотр и единогласно пришли к такому же выводу, как и коренные москвичи при виде приезжих:

— Понаковыляли тут, да ещё и целым организованным коллективом, напоминающим бригаду гастарбайтеров во главе с прорабом! Можно подумать, что численность населения нашего двора была ниже допустимого уровня до того, как они сюда пришли! Особенно хотелось бы отметить наше отношение к птенцу с резко отрицательной привлекательностью: в нашем понимании, нахождение такого урода на нашем дворе недопустимо. Мы приложим все усилия к травле и толстому троллингу этого антипривлекательного утёнка (то есть, примерно то же самое, что сделала с ним природа), чтобы он навсегда покинул нашу территорию.

Чтобы продемонстрировать наглядно свои злобные намерения по отношению к утёнку с резко отрицательной привлекательностью, одна из говоривших уток начала травлю жертвы, сделав быстрое движение клювом по направлению к его шее, да так, чтобы уродливый утёнок почувствовал острую боль чуть ниже головы.

— Не кажется ли вам целесообразным прекратить необоснованную травлю моего сына? — попыталась заступиться мама-утка за своего птенца с резко отрицательной привлекательностью. — Насколько я знаю, он не совершал никаких агрессивных действий по отношению к вам.

— Хорошо, допустим, что этот уродливый отпрыск не совершал никаких агрессивных действий по отношению к нам. Для этого рассмотрим его размер относительно других утят и суразицу. На основании внешнего осмотра делаем вывод, что он какой-то большой и несуразный, — стала доказывать утка, начавшая травлю утёнка методом быстрого движения клювом по направлению к его шее. — Уже только из сказанного мною ранее следует, что травля этой ошибки природы полностью обоснована, что и требовалось доказать.

Жирной испанской утке было достаточно тяжело оторвать пятую точку для того, чтобы сделать физическое замечание большому и несуразному утёнку, поэтому ей ничего не оставалось сделать, как ограничиться тонким троллингом:

— Привлекательность твоих детей полностью удовлетворяет моим требованиям и Госстандарту. Все утята очень, очень неплохо удовлетворяют моим требованиям, а также требованиям действующего законодательства за исключением одного утёнка, а какого именно - не скажу прямо, я уверена, что ты и сама об этом догадаешься. Видно, это чудо природы было пальцем… Блин, забыла, как это слово называется, что-то с Франклином Рузвельтом связано… Точно! Делано! Это чудо природы было пальцем делано, поэтому он нуждается в немедленном переделывании частью тела, специально предназначенной для этого.

— Возможность переделывания моего сына лично у меня вызывает серьёзные сомнения, тем более, что мой муж скрылся в неизвестном направлении и не платит мне алименты, сволочь такая! — посмела перечить не в меру упитанной утке, которая только на жаркое и годится, мать антипривлекательного утёнка. — Если сказать, что его привлекательность резко отрицательна, то с этим согласится даже детектор лжи, но у него, как и в руках доктора Хауса на демотиваторе, только внутри тела, сердце ребёнка. Если проанализировать умение моего сына плавать, то он нисколько не отстаёт от остальных, даже — посмею ляпнуть очередную глупость ещё раз — опережает их. У меня есть основания полагать, что со временем природа сжалится над бедным утёнком и сделает его менее уродливым и, может быть, даже уменьшит его в размерах, игнорируя всем известный факт, что рост — это практически необратимый процесс, особенно в юном возрасте. Его время нахождения внутри скорлупы несколько превысило общепринятые нормы, поэтому и рост его тоже несколько превысил норму. Теперь попрошу Вас обратить внимание на первичные и вторичные половые признаки моего сына: он селезень, хотя уже тот факт, что я называю его сыном, а не дочерью, может свидетельствовать об этом сам по себе. Хочу также отметить, что привлекательность селезней не имеет первостепенного значения, хотя именно они в более зрелом возрасте привлекают самок своим внешним видом, а не наоборот, и я хотела бы акцентировать внимание на такие его потенциальные качества, как физическая сила и умение пробивать дорогу, как это делают некоторые грибы под асфальтом, только в жизнь.

— Как бы там ни было, остальные утята очень, очень неплохо удовлетворяют моим требованиям! — подытожила высокопоставленная жирдяйка. — Вы все, за исключением утёнка, которому и так не повезло с внешним видом, можете чувствовать себя как дома, если, конечно, этот дом вы снимаете у вредной старухи, любящей порядок. Также вы имеете честь безвозмездно отдать мне угриную головку, и я вам за это ничего не сделаю.

— Почти все утята прислушались к совету жирной испанской напыщенной самодурки и стали вести себя так, как будто они снимали квартиру у очень противной старушенции. Напомним, что утёнок с резко отрицательной привлекательностью просидел в яйце дольше положенной нормы, и уже один этот факт стал причиной жёсткой травли по отношению к нему со стороны других птиц. В его сторону то и дело осуществлялись резкие движения клювом, вызывающие боль, резкие толчки, а также толстый троллинг, унижающий его честь и достоинство. Куры, которые видимо были ниже рангом, чем утки, стали участвовать в травле невинной жертвы не сразу, а чуть попозже.

— Его размер гораздо больше допустимой нормы! — оправдывали они своё негуманное поведение по отношению к объекту травли.

А бывший заключённый, над которым когда-то надругались в голландской тюрьме во время массовой оргии, организованной охранниками специально для съёмок нового голливудского порномегаблокбастера "В Роттердам через Попенгаген" за то, что он чуть ли не с рождения носил шпоры на ногах, всегда помогавшие ему на контрольных работах и во время экзаменов в школьные годы, и при этом никому не давал списывать, воображая себя императором Вселенной и Екатеринбурга в частности, очень огорчился, когда увидел утёнка с резко отрицательной привлекательностью. Он быстро направился к птенцу, огорчённо обратил на него свой взор и начал крайне агрессивно его троллить. Бедный утёнок просто не знал, что он без всяких вкусных слов кормил этого рецидивиста одним только внешним видом. Судя по остальным утятам, родившимся совсем не уродливыми, степень везения у гадкого птенца была такой же, как и привлекательность. Практически весь птичий двор представлял из себя троллей, толстых, как испанская утка, и бедный утёнок ничего не мог с этим поделать.

Все вышеупомянутые события описывали лишь первый день травли утёнка, которого обидела жестокая природа. Но пернатые тролли толстели всё больше от «аппетитной» жертвы, подвергая его всё большей травле. Чтобы не потерять свой авторитет в глазах окружающих, братья и сёстры вместо того, чтобы заступиться за родного урода, присоединились к троллям и тоже стали травить его пожеланиями, которые обычно говорят только злейшим врагам, вроде «Чтоб тебя утащил в неизвестном направлении представитель Felis silvestris catus!». Кстати, люди, в каких бы плохих отношениях они ни находились друг с другом, никогда не пожелают друг другу быть унесённым кошкой, что говорит о нашей чрезвычайной гуманности и искренней любви к ближнему своему. Мать антипривлекательного утёнка также травила своего сына, но уже помягче: она высказывала пожелание, чтобы утёнок больше никогда не находился в её поле зрения. Правда, остаётся неясным, что она хотела этим сказать: чтобы её несуразный сын ушёл вон, или чтобы она лишилась зрения. Утки и куры раз за разом совершали резкие движения клювом по направлению к жертве, и даже молодая самка Homo sapiens, ничего не понимающая в отношениях птиц, совершала менее резкие, но всё же неприятные толчки ногой в адрес гадкого утёнка.

Чаша терпения утёнка, как ни странно, представляла собой не чашу, а воздушный шарик, который с каждым новым выпадом в адрес жертвы наполнялся всё больше. Когда эта чаша лопнула, он принял окончательное и бесповоротное решение покинуть птичий двор, ведь это было сделать куда легче, чем выкурить оттуда всех бессердечных обидчиков. Он хотел перевалиться через забор грациозно, чтобы не кормить жирных троллей хотя бы напоследок, но сделал это кое-как, в очередной раз став объектом насмешек. Более того, антипривлекательный утёнок не просто перевалился кое-как, а перевалился кое-как в колючие кусты.

Маленькие тоненькие тролли за пределами птичьего двора явно сговорились друг с другом, увидев гадкого птенца, и одновременно разлетелись в разные стороны, показывая без слов, что они не могут терпеть такого урода рядом с собой.

— Это оттого, что я такой урод, и они не могут меня терпеть, — невероятным образом догадался утёнок с резко отрицательной привлекательностью и направился в неизвестном направлении с положительным ускорением, чтобы не замечать троллей, попадающихся на каждом шагу. Конечной целью жертвы травли и троллинга вне зависимости от того, куда он хотел прибежать, стало болото, вполне достойное утёнка по внешнему виду. Там тоже были утки, но, к счастью для беженца, они оказались куда более простодушными, чем изверги на птичьем дворе, прямо как в приставочной игре «Duck Hunt».

Всё тёмное время суток утёнок находился здесь — даже ГЛОНАСС мог это подтвердить. В его мышцах накопилось избыточное количество молочной кислоты, которая, по всей видимости, отрицательно отразилась на его и без того плохом настроении.

Когда солнце наконец соизволило взойти на востоке, состояние сознания простодушных уток перешло из режима «сон» в режим «бодрствование». И тут только до них дошло, что к ним на болото кто-то пожаловал — во сне они этого так и не заметили.

— К какому отряду, семейству, роду и виду относится этот непривлекательный представитель класса птиц? — поинтересовались дикие утки, которые, очевидно, не блистали особой эрудицией, иначе они бы не задавали таких глупых вопросов. Утёнка это не на шутку взбесило, и он принялся вертеться и кланяться во все стороны от накатившего на него безумия, именуемого поклонниками культа вуду "амоком".

— Твоя привлекательность резко отрицательна! — вынесли вердикт простодушные утки, которые говорили то, что думали. — Но, если подумать, то это не имеет для нас принципиального значения в силу отсутствия факта ущемления наших прав при созерцании какого-то птенца, каким бы ужасным внешне он ни был. Однако ты далеко не такой, как мы, поэтому по понятным причинам мы не можем позволить себе принять тебя в нашу родню и получить наследство в случае смерти кого-либо из нас.

И всё-таки, каким же неблагополучным, как материально, так и морально, был гадкий утёнок! Его крайне низкое социальное положение не позволяло даже представить себе мысленно такую роскошь, как быть принятым в родню этих не таких уж и глупых уток в надежде получить наследство! В данный момент письменное разрешение, заверенное печатью главной утки, на проживание в данной местности и регулярное потребление здешней воды низкого качества для поддержания водного баланса в организме полностью удовлетворяли бы весьма скромным потребностям антипривлекательного утёнка.

Но бедный птенец не получил даже этого, поскольку он проживал здесь нелегально, ведь никто ему так и не предоставил письменного разрешения, и уж тем более никто не заверил его своей печатью. Гадкому утёнку ничего не оставалось делать, как заверить несуществующее разрешение своей собственной печалью, вот такой каламбур. На третий день на это болото, не отличающееся, к слову, развитой инфраструктурой, прибыли погостить два гусака без определённого места жительства, но при этом имевшие куда более высокий социальный статус, чем утёнок с резко отрицательной привлекательностью. На днях они прокачали скилл полёта до приемлемого уровня и теперь испытывали невероятное чувство собственной важности.

— Напряги свою слуховую улитку, чувак! — в подтверждение своего более высокого, чем у гадкого утёнка, социального статуса, сказали они. — Ты вообще такой беспонтовый, что мы с тебя улыбаемся и, не побоимся этого слова (хотя, чего нам, собственно, бояться?), орём. Хочешь стать одним из наших, ну, типа, вступить в нашу субкультуру, гы-гы? Мы, вообще, по жизни гуляем сами по себе: куда захотим, туда и полетим, если, конечно, перед этим на травке посидим. Врубаешься, о чём мы? Короче, мы знаем ещё одно офигенное болото, где можно нехило потусить. Там ещё живут чумовые тёлки, которые ничем бы не отличались от остальных, если б не издавали во время е… хотя нет, такое слово тебе знать ещё рано. Короче, при спаривании они говорят «Рап! Рап!», в этом вся и фишка. Ты такой, ну, типа, альтернативно привлекательный, гы-гы, что эти любительницы БДСМ, чего доброго, дадут тебе. Нехилый расклад, скажи ж?

«Headshot! Headshot!» — прозвучал неизвестный голос, объективно оценив поражённые части тела, и оба гусака, ещё секунду назад косившие под крутых, добавили в актив меткого охотника два фрага и 600 условных единиц, а также добавили в здешнюю воду низкого качества природный красный краситель, который ещё мгновение назад обеспечивал транспорт газов по их кровеносным сосудам.

Тем временем несправедливый для безоружных гусей раунд продолжался. Видимо, все свои условные единицы кочующие гуси потратили на скилл быстрого перемещения в воздухе. Команда гусей-контрохотников в ходе проведения открытого голосования единогласно приняла решение применить его, чтобы удалиться от своих противников на расстояние, намного превышающее убойную дальность оружия, находившегося в распоряжении команды охотников. Команда охотников-контргусей тоже не зевала и не жалела патронов, зная, что победа в этом раунде с лихвой окупит их стоимость. Охотники применили эффективную в подавляющем большинстве случаев тактику окружения, некоторым читерам даже удалось залезть на деревья, что не было предусмотрено разработчиками ввиду низкой детализации объектов на карте. Дым от гранат «О-5» окутывал почти всю карту от поверхности воды до вершин деревьев. По болоту рыскали безоружные собаки, играющие за команду охотников — в прошлом раунде они потратили слишком много баллов на не стоящий того «B-5-1» вместо отличной винтовки М-4 с глушителем. Антипривлекательный утёнок, сохранявший нейтралитет и формально находившийся в режиме наблюдения, от страха почувствовал себя котом Шрёдингера, ведь для отправления его на тот свет могло быть достаточно одного патрона. Вдруг, откуда ни возьмись, появилась охотничья собака с зубами, напоминающими тесаки, но, вовремя сообразив, что гадкий утёнок — это всего лишь спектатор, приняла единственно верное в данной ситуации решение не трогать его и побежала дальше.

«Кажется, охотничья собака вовремя сообразила, что я всего лишь спектатор, и приняла единственно верное в данной ситуации решение не трогать меня и побежать дальше, — догадался про себя утёнок и порадовался, что не успел вступить в команду гусей. — Возможно также, что решающую роль в сохранении мне жизни сыграла моя всем надоевшая резко отрицательная привлекательность, вызвавшая у собаки чувство омерзения.»

Как правило, жизни спектаторов ничего не угрожает, но гадкий утёнок интуитивно почувствовал, что данный случай был исключением из этого правила, и старался быть как можно менее заметным. Над головой его просвистела дробь — большинство охотников почему-то отдали предпочтение «B-2-1» и «B-2-2», хотя это был далеко не самый лучший выбор для данной карты.

Какой-то читер поставил длительность раунда на максимум, поэтому пальба стихла только к вечеру. Но бедный утёнок не знал, что раунд уже закончился, поэтому он ещё долго оставался неподвижным.

Так прошло более 10000 секунд. Наконец этот очень несимпатичный утёнок вконец оборзел и посмел встать, потом осторожно огляделся вокруг и, в довершение своей вопиющей наглости, пустился бежать дальше по полям и лугам.

Неожиданно навстречу антипривлекательному птенцу вдул настолько сильный ветер, что, если б он был конём, то утёнок б, наверно, помер. К его счастью, ветер был не только не конём, но и вообще не млекопитающим, поэтому утёнок отделался лишь некоторым затруднением при передвижении лапок по твёрдой поверхности.

Затруднение при передвижении лапок, вызванное сильным встречным ветром, отрицательно сказалось на скорости уродливого утёнка и, как следствие, привело к увеличению времени, затрачиваемого им на преодоление какого-либо расстояния. Это привело к тому, что он добрался до ближайшего жилища лишь далеко за полночь. Эта избушка была до такой степени глупой и необразованной по сравнению с другими домами, что не знала даже, как ей упасть в какую-нибудь сторону, поэтому всё ещё стояла в то время, когда все её избы-ровесницы давно рухнули и были благополучно растасканы на дрова местной шпаной.

Поскольку название этого произведения всё-таки носит название «Гадкий утёнок», а не «Унесённые ветром», то главному герою по сценарию данной сказки пришлось держаться как можно ближе к земле в целях минимизации сопротивления встречного потока воздушных масс, чтобы никого потом не обвинили в нарушении авторских прав.

Утёнок с резко отрицательной привлекательностью рассмотрел дверь избушки. Она была прямоугольной формы. Верняя и нижняя стороны этого прямоугольника не были параллельны поверхности земли, так как при продолжении этих сторон прямыми линиями последние обязательно ушли бы в почву. Затем утёнок рассмотрел верхнюю петлю. С неё эта дверь и соскочила. И только потом утёнок рассмотрел щель внизу и несанкционированно пробрался в избушку.

Это на первый взгляд заброшенное жилище оказалось постоянным местом жительства старой женщины, птицы, название которой совпадало с названием каждой из обидчиц утёнка, начавших его травлю вслед за утками, и зверя, название которого совпадало с названием домашнего животного, упоминанием которого братья и сёстры травили бедного изгоя. Кот довольно неплохо прокачал следующие скиллы: выгибание спины, мурлыканье и рефлекторное высыпание искр в ответ на медленное перемещение руки вдоль его спины в направлении, противоположном от направления роста шерсти. Курица не была фотомоделью, и её ноги росли отнюдь не от ушей, так как ушей у неё отродясь не было (что должно безусловно радовать читателя, ибо курица с ушами - уже не курица, а какой-то чернобыльский мутант) и вообще в ней не было ничего такого примечательного, поэтому старая женщина придумала ей не совсем приятную кличку "Коротконожка". У неё был хорошо прокачан только один скилл — сотворение яиц — но уровню этого умения могли бы позавидовать даже опытные геймеры, поэтому старушка относилась к курице так же хорошо, как и к коту.

И только утром в избушке появился эффект «Гадкий утёнок детектед». Кот тут же принялся демонстрировать свой скилл мурлыканья, а курица предпочла для начала не выпендриваться своим прокачанным навыком и ограничилась простым кудахтаньем.

— Что там такое детектед? — спросила пожилая женщина, скилл заторможенности у которой был прокачан куда больше, чем у кота и курицы и по некоторым данным, приближался к уровню скилла заторможенности жителей прибалтийских государств. Она тщательно обследовала собственную жилплощадь и смогла зафиксировать глазами какую-то неведомую птицу в углу, но, поскольку скилл падения изображения на сетчатку глаз у неё оставлял желать лучшего, то она приняла внутрь 100 грамм самодельного вина, а уж после этого приняла неказистого утёнка за ту самую жирную испанскую утку, которая считала себя весьма высокопоставленной, но годилась только на жаркое.

— Похоже, я обнаружила весьма редкий артефакт! — обрадовалась женщина, наверняка уже прожившая большую часть своей жизни. — Как говорится, if этот артефакт не является селезнем, then я буду регулярно получать от этой утки яйца. — Однако старуха понимала, что это не единственное условие получения яиц и предприняла следующий шаг: она решила оставить бездомную птицу у себя. За месяц испытательного срока, назначенного утёнку, к которому на этот раз не подобрали никакого эпитета, он показал нулевой результат, что было равносильно полному провалу. По результатам недавно прошедших выборов настоящим императором этой избушки был кот, а императрицей — курица. Они занимали достаточно высокие посты, чтобы позволить себе произносить время от времени фразу «Мы и весь свет!», которую до них мог говорить только Чубайс от имени ЕЭС России. Согласно классификации кота и курицы, весь окружающий мир делился на две половины: лучшая половина — кот и курица, худшая половина — всё остальное. Ничего не смыслящий в величии императора и императрицы страшно некрасивый утёнок решительно возражал против этой классификации, не осознавая, что подобные поступки чреваты сожжением на костре с предварительной анальной карой виновника. Поскольку подвергать анальной каре виновника после сожжения оного на костре было бы крайне затруднительно вследствие почти полной дематериализации тела, состоящего из белково-нуклеиновой материи, в связи с интенсивным воздействием на него высоких температур, а также поскольку подобные действия очевидно противоречили бы общепринятым канонам морали и нравственности, то кот и курица предпочитали карать виновников анально именно до сожжения их (виновников, а не кота и курицы, как мог бы подумать иной невнимательный читатель) на костре. Эту малоприятную для виновников, но необходимую для торжества правосудия и для укрепления в избе централизованной вертикали власти процедуру им приходилось производить лично, в связи с отсутствием в штате избы специально нанятого и специально обученного для этих целей палача. Неудивительно, что курица сразу же подавила эту бессмысленную попытку поднятия революции.

— До какого уровня ты прокачал скилл сотворения яиц, жалкий нуб? — резонно спустила она оборзевшего птенца с небес на землю.

— Ни до какого!

— Вот и не демонстрируй лишний раз свой скилл болтовни!

— До какого уровня ты прокачал скилл выгибания спины, высыпания искр и мурлыканья? — не менее резонно добавил кот.

— Ни до какого! Я не задрот, в отличие от некоторых!

— Я полностью солидарен с упрёком уважаемой императрицы в твой адрес и от себя лишь добавлю, что свой интеллект мы тоже очень хорошо прокачали, в отличие от тебя.

Фрустрация антипривлекательного утёнка была настолько сильной, что он сел в двугранный угол, образованный двумя смежными стенами и равный 90 градусам, и нахохлился от неудачной попытки организации революции в этой избе.

Как-то раз произошло самое настоящее чудо из чудес: дверь ветхой избушки автоматически отворилась! Раньше это удавалось сделать только дверям супермаркета, да и то не без помощи фотоэлемента. Затем в единственную комнату дома буквально ворвались струя воздуха с достаточно низким процентным содержанием углекислого газа и направленный поток света, преодолевшего не один миллион миль, с освещённостью не менее 5000 люкс. Желание несуразного утёнка покинуть пределы этого анклава, в котором царила олигархия (точнее, диархия), и совершать ритмические движения лапками в монооксиде дигидрогена с примесями было так велико, что он забыл о своей глупой гордости и сообщил об этом самой императрице, что выглядело, по правде говоря, не менее глупо.

— Я не одобряю мысли, возникшие в твоей маленькой голове, точнее, в твоём головном мозге, который ещё меньше твоей головы, — надменно произнесла речь императрица, хотя её голова и головной мозг были едва ли больше, чем у неказистого утёнка. — Не прокачиваешь свои скиллы, оставляющие пока желать лучшего, вот в твои непрокачанные мозги и поступает неотфильтрованная информация с избыточным содержанием спама. Качай умение сотворения яиц или хотя бы мурлыканья, ненужная информация-то и отфильтруется!

— Ах, перебирать лапками в монооксиде дигидрогена с примесями доставляет неимоверное удовольствие! — глупо возразил утёнок, чей интеллект, видимо, соответствовал привлекательности. — Не меньше радости приносит и полное погружение в эти молекулы, состоящие из трёх атомов, на значительную глубину!

— Вот так удовольствие перебирать лапками в монооксиде дигидрогена с примесями! — саркастически сказала прокачанная курица. — Твой интеллект, я вижу, вообще в данный момент находится на нулевом уровне! Можешь задать вопрос коту, чьи мудрость и эрудиция не вызывают сомнения у таких мудрых и эрудированных императриц, как я, может ли он получить удовольствие от перебирания лапками в монооксиде дигидрогена с примесями и полного погружения в эти отвратительные трёхатомные молекулы! Я бы позволила тебе задать этот вопрос также и мне, но я слишком скромна, хоть я и являюсь императрицей, для того чтобы демонстрировать свои глубочайшие познания в этой области кому бы то ни было, в том числе и тебе. Чтобы окончательно удостовериться в нашей правоте, ты можешь задать этот вопрос нашей пожилой женщине, мудрость которой прямо пропорциональна её возрасту, исходя из чего можно с уверенностью утверждать, что она умнее подавляющего большинства населения Земли. Уж она-то непременно даст правильный ответ на твой вопрос, может ли она получить удовольствие от перебирания руками и ногами в монооксиде дигидрогена с примесями и полного погружения в эти отвратительные трёхатомные молекулы или же нет!

— Твоя моя не понимать! — решил прервать серию пространных разглагольствований наглый утёнковый урод, назовём его так для разнообразия.

— Если уж моя твоя не понимать, то чья вообще тебя поймёт! Ты, по всей видимости, изъявил желание опровергнуть самую что ни на есть аксиоматическую аксиому о нашем безусловном интеллектуальном превосходстве над тобой! А ведь это даже не хвастовство, а проявление полного отсутствия здравого ума! Ты должен ежедневно низко кланяться нам в ноги, ибо, несмотря на то, что твой социальный статус несоизмеримо ниже, чем наш, мы позволили жить тебе в этой избушке совершенно бесплатно! Да что там в избушке! Скажи спасибо, что мы вообще тебе жить на свете позволили! Тебе невероятно повезло: ты попал в общество уважаемых господ, которые не только сами постоянно прокачивают свои скиллы, но и могут научить этому других. Но твои мыслительные способности ниже допустимой границы, позволяющей общаться с такой элитой, как мы. Уж поверь мне! Ой, то есть, я хотела сказать, утёнок, твоя привлекательность такая низкая, что я до сих пор не могу понять - обычный ли ты утёнок или всё-таки туалетный ? Если бы я желала тебе зла, то я бы тебя всё время хвалила, а я тебя всё время ругаю, следовательно, я желаю тебе лишь добра. Логично, не правда ли? Между прочим, так высокопоставленные лица всегда поступают со своими подданными, и ты, без всякого сомнения, не являешься исключением из общего правила. Прокачивай же скилл сотворения яиц, мурлыканья или, на худой конец, высыпания искр! И заметь, как много вариантов мы тебе любезно предоставили, чтобы ты мог выбрать любой из них, наиболее приемлемый именно для тебя.

— Из трёх предложенных вариантов я выбираю четвёртый: покинуть эту осточертевшую локацию и направиться по рандомному пути, определяемому устремлением взгляда в случайном направлении! — огрызнулся противный утёнок.

— Ciao! Auf Wiedersehen! Goodbye! — продемонстрировала напоследок курица своё знание иностранных языков на профессиональном уровне, но вконец оборзевший утёнок её уже не слушал.

Среднестатистический любитель литературы подобного жанра ни за что бы не догадался, что произошло дальше, а дальше произошло следующее: утёнок покинул эту осточертевшую локацию и направился по рандомному пути, определяемому устремлением взгляда в случайном направлении. Новая локация состояла из достаточно крупного природного углубления, до краёв наполненного монооксидом дигидрогена. Уродливый утёнок перебирал лапками, изменяя своё местоположение благодаря третьему закону Ньютона и полностью погружаясь в эти трёхатомные молекулы, но окружавшие его персонажи по-прежнему относились к нему крайне неуважительно, за счёт чего их настроение повышалось, а кроме того, давали объективную оценку его внешней привлекательности, что было крайне бестактно с их стороны.

И вдруг на смену лету пришла не весна и даже не зима, а осень. Это было уже не первое сентября, не второе и даже не третье. Судя по тому, что зелёные хлоропласты, входящие в состав листьев, растущих на деревьях, превратились в красные, жёлтые и оранжевые хромопласты, что отразилось на внешнем виде самих листьев, внезапно наступил даже не сентябрь, а октябрь. В пользу последнего утверждения говорит также интенсивный листопад, нехарактерный для сентября. Правда, если учесть, что температура понизилась настолько, что выпадающие на землю осадки имели вид то частиц льда шарообразной или неправильной формы, то мелких кристалликов льда, то получается, что дифференциальная диагностика месяца должна проводиться не между сентябрём и октябрём, а между октябрём и ноябрём. Но если добавить очень важный, практически ключевой, признак громкого карканья ворон от холода, то выходит, что в определении месяца вообще нужно выбирать между ноябрём и декабрём! Вот так, опытным путём, было установлено, что внезапно наступил именно ноябрь, поскольку декабрь не относится к осенним месяцам.

Утёнок с резко отрицательной привлекательностью не одобрял внезапное наступление ноября, поэтому ему приходилось плохо.

Однажды под вечер, когда ближайшая к планете, на которой происходили все вышеописанные события, звезда ещё излучала свет довольно-таки приличной интенсивности… Стоп! Если наступление вечера связывать с наступлением сумерек, то интенсивность солнечного света в описываемый момент была бы невелика, а если называть вечером время суток в период от 18 часов до полуночи, то в ноябре по всей территории Дании в это время вообще должно быть темно! Именно этот факт послужил главной причиной назвать данное произведение сказкой, не соответствующей действительности. В общем, из-за большого скопления деревьев на отдельно взятом участке земной поверхности в воздух поднялось достаточно большое количество птиц с резко положительной привлекательностью. Их идеальную окраску можно было выразить 24-битным цветом FFFFFF, а гибкость и длина их шей достигали столь больших значений, что не поддавались выражению в цветовом эквиваленте.

Единственные птицы, подходящие под это описание — лебеди. Следовательно, это они и были.

Однако громкие звуки, издаваемые этими лебедями, отнюдь не соответствовали их привлекательности, поскольку они были похожи не на фонограмму знаменитых певцов, а на звуки, издаваемые какой-то ржавой трубой. Поскольку лететь с опущенными крыльями довольно проблематично даже для лебедей, эти грациозные птицы распростёрли свои видоизменённые в ходе эволюции верхние конечности и только потом направились в сторону регионов с более высокой среднемесячной и среднегодовой температурой, находящихся за различными частями Мирового океана, окружёнными сушей. Благодаря подъёмной силе грудных мышц эти птицы набрали высоту, едва ли уступающую той, которую обычно набирают в подобных случаях аэробусы гражданской авиации, а утёнок с тем же модулем привлекательности, что и улетающие лебеди, только с отрицательным знаком, дал себе установку смотреть на них. Он никогда не был спокоен во всех смыслах этого слова, а сейчас и вовсе взбесился: он стал совершать беспорядочные круговые движения вокруг своей оси в монооксиде дигидрогена с примесями и издал такой нехарактерный для утят звук, что аж сам испытал чувство страха. Утёнок упрямо держал лебедей в центре поля зрения, чтобы они всё время «попадали» на его жёлтое пятно, а когда относительный размер лебедей стал меньше минимально допустимого для глаз гадкого птенца значения, при котором их ещё можно было обнаружить, утёнок от гиперфункции симпатической нервной системы предельно погрузился в, извините за столь краткое выражение такого жизненно важного вещества, воду, после чего вернулся в исходное положение, но даже это не помогло ему нормализовать работу симпатической нервной системы или хотя бы усилить влияние парасимпатической. Глупый уродливый утёнок не знал, что только что имел честь наблюдать за птицами рода Cygnus, не знал, что они направляются в места с более высокой среднемесячной и среднегодовой температурой, но испытал к ним глубочайшую симпатию, ну так на то их привлекательность и была резко положительная. Из-за столь большой разницы в красоте лебедей и его самого он никак не мог допустить мысли, что эти значения могут когда-нибудь сравняться не только по модулю, но и по знаку.

Он был бы очень счастлив, если бы не подвергался жёсткой травле со стороны уток и прочих пернатых жителей Земли. То есть, он уже был очень счастлив, поскольку давно уже сбежал с птичьего двора, но до сих пор не ощущал этого в полной мере. Вечно этому привередливому уроду чего-нибудь в жизни не хватало для полного счастья!

Вслед за осенью настала не весна и даже не лето, а зима. Трудно сказать, какой именно месяц зимы наступил после ноября, но есть огромная вероятность, что это был всё-таки декабрь. Утёнок поставил перед собой великую миссию по предотвращению кристаллизации монооксида дигидрогена при условии понижения температуры воздуха до меньшего уровня, чем температура плавления этого крайне распространённого вещества, и принялся интенсивно перебирать лапками в надежде на то, что выделяемой им тепловой энергии хватит для поддержания H2O в жидком состоянии. Но жидкая часть (как массовая, так и объёмная) монооксида дигидрогена становилась с каждым периодом тёмного времени суток всё меньше и меньше, отдавая всё больше тепла атмосфере и кристаллизуясь в лёд, как ни парадоксально, превышающий по объёму исходную жидкость, ведь при понижении окружающей температуры всякое вещество должно сжиматься в объёме, тем более, при переходе в менее энтропическое агрегатное состояние. Когда его непрокачанная сила была на исходе, слабый некрасивый утёнок оказался в ледяной ловушке, в которую он загнал себя ввиду собственной глупости. В итоге — миссия провалена.

Рано утром (читай: ночью, ведь при восходе солнца над территорией Дании в декабре большинство трудоспособной части местного населения уже работает) по траектории, проходящей рядом с местонахождением вмёрзшего в лёд утёнка, перемещался во времени и в пространстве крестьянин (читай: бомж, поскольку обеспеченные люди в такую пору и в такую рань по болотам не шляются). На ночном небе не было солнца, но зато светили звёзды и луна. Последняя, правда, сама по себе не излучала свет, но главным образом именно она по иронии судьбы помогла крестьянину увидеть обессилевшего утёнка. Он нанёс мощный удар своим оружием — нубским деревянным башмаком — по кристаллизованному монооксиду дигидрогена возле птенца и присвоил его себе в качестве артефакта, после чего отнёс домой (прочитанное «бомж» следует, таким образом, понимать в переносном смысле).

Артефакту сообщили некоторое количество тепловой энергии, и он благополучно восстановил своё hp.

Представителям Homo Sapiens препубертатного возраста пришла в голову мысль о проведении праздных развлечений не без участия гадкого артефакта, но утёнок не обладал экстрасенсорными способностями и ошибочно предположил, что они хотят лишить его hp. Он с большим ускорением переместился как можно дальше от них в угол дома, погрузившись в жидкость, отличающуюся от почти чистого монооксида дигидрогена. Но противному утёнку этого показалось мало, и он вдобавок окунулся в продукт, получаемый из той самой жидкости, в которую он окунулся до этого, а затем ещё и в белый порошок, получаемый в результате перемалывания зёрен пшеницы. Вундеркиндам легко представить, на что он стал похож, поскольку они наверняка знают консистенцию, прилипаемость и взаимодействие друг с другом на поверхности тела утёнка этих трёх веществ, но воображение обычных людей не позволило бы этого сделать.

Биологическая мать детей, до такой степени напугавших неказистого утёнка, незаслуженно стала высказывать в его адрес различные слова из разряда ненормативной лексики. Мало того, она стала быстро приближаться к утёнку с оружием, способным насмерть прищемить не то что его, а взрослую половозрелую утку, поэтому вполне возможно, что эта садистка хотела полностью лишить его hp. Её дети в этот момент напоминали мелкие частицы, перемещающиеся в соответствии с молекулярно-кинетической теорией. Но, в отличие от атомов, молекул и ионов, они издавали хохот и визг, не характерный ни для атомов, ни для молекул, ни тем более для ионов. Но крайне несимпатичному утёнку на этот раз повезло с локацией — пространство дома, в котором он находился, имело сообщение с остальной частью Вселенной (или даже омниверсом), что позволило ему покинуть это помещение, по пути обязательно броситься в кусты и, для полного счастья, достичь состояния сопора.

Утёнок с резко отрицательной привлекательностью был таким уродливым, что его зимние приключения были достаточно скучными и унылыми, чтобы не упоминать о них здесь вовсе. Некоторые считают, что это было сделано из жалости к главному герою, но это, конечно же, не соответствует истине.

Прошло немало дней со времени наступления зимнего солнцестояния, и траектория ближайшей к планете, на которой происходили все вышеописанные события, звезды с каждым днём всё более способствовала повышению температуры воздуха за счёт увеличения интенсивности теплового излучения, падающего под всё более возрастающим углом по отношению к земной поверхности. Жаворонки в полях отметили это «глобальное потепление» звоном, свидетельствующим о наступлении весны, ведь именно эти птицы здесь решали, когда именно ей следует наступать.

Неразумному утёнку показалось мало 3D-экшна с охотниками и гусаками и MMORPG с прокачанными котом и курицей, поэтому всю зиму он играл в прятки с самим собой в камышах. Услышав жаворонков, он вдруг осознал, что занимается ерундой, и тут же полетел, чтобы заниматься совершенно другой ерундой в совершенно другом месте. Несмотря на отсутствие видимого сходства между гадким утёнком и другими утятами, он рос и развивался в полном соответствии с его биологическим возрастом, и его крылья также росли и развивались, как и любая другая неотъемлемая часть его организма. Это привело к заметному улучшению аэродинамических свойств последних и, как следствие, к увеличению максимальной скорости и дальности полёта. В общем, подросший утёнок долетел до большого сада гораздо быстрее, чем предполагал. По всей видимости, культурные растения тоже услышали от жаворонков, что наступила весна: и яблони, и сирень уже выставляли свои видоизменённые листостебельные побеги пчёлам напоказ, чтобы те их (в смысле, видоизменённые листостебельные побеги, точнее, женские репродуктивные органы растений, находящиеся внутри них) как следует оплодотворили. Возникло такое ощущение, что вокруг запахло весной, которая не может пахнуть в принципе по причине абстрактности её как времени года вообще, так и её отдельно взятых периодов. Поэтому будет логичнее всего предположить, что это опять из-за нерадивости местных служб ЖКХ канализацию где-нибудь прорвало.

Внезапно из чащи тростника выплыли не один, не два, а целых три лебедя! Причём не только целых, а ещё и невредимых! Передвижение их лапок под поверхностью монооксида дигидрогена было бы менее заметным, будь вода более загрязнённой и менее прозрачной, поэтому глядя на них, создавалось бы впечатление, что они скользили по водной глади, но этот оптический эффект опять-таки нарушала прозрачность излишне чистой воды. Было бы удивительно, если бы такой антипривлекательный утёнок забыл про таких привлекательных птиц рода Cygnus, поэтому он про них не забыл, и его охватила какая-то непонятная грусть, которую в психологии принято называть фрустрацией.

«Укорочу-ка я дистанцию между собой и этими, как их там… Это удивительно, но я, такой антипривлекательный, забыл про таких привлекательных птиц. Существует, правда, отличная от нуля в положительную сторону вероятность, что они сразу же заберут у меня всё hp ввиду непринадлежности меня к их биологическому виду, но, с другой стороны, это будет менее позорно и менее мучительно, чем ежедневно понемногу терять hp от происков жестоких кур и уток, молодой самки Homo sapiens, а также от недостатка источников необходимой для поддержания нормальной жизнедеятельности моего организма энергии и падения температуры воздуха ниже точки плавления H2O!»

И гадкий утёнок начал осуществлять свой коварный замысел. Он уверенно поплыл, никуда не сворачивая, прямо в сторону опасных для него лебедей. В ответ они повели себя довольно странно: зафиксировав его на сетчатке глаза, они также стали сокращать дистанцию между собой и утёнком, попутно делая ритмичные движения видоизменёнными верхними конечностями.

— А ну-ка, попробуйте забрать у меня hp! — побил собственный рекорд дерзости мерзкий утёнок. Ему уже было всё равно, ведь он был уверен, что ему оставалось жить считанные секунды.

Монооксид дигидрогена с низким содержанием побочных примесей, как известно, обладает не только повышенной прозрачностью, но и способностью пропускать некоторое количество световой энергии, поэтому утёнок, взглянув туда, куда, по его мнению, он непременно попадёт после наступления скорой смерти, то есть вглубь водоёма (его мнение было ошибочным, ведь трупы утопленников от воздействия образующихся и накапливающихся в их тканях газов всегда всплывают на поверхность, при условии, если только к ним не привязывать никаких тяжёлых предметов), вдруг обнаружил, что, хотя модуль значения его привлекательности и остался прежним, но знак сменился на прямо противоположный! Имело место быть одно из двух обстоятельств: либо произошло неизвестное современной науке чудо природы с изменением видовой принадлежности несчастного птенца, либо утёнок на самом деле изначально являлся не утёнком, а лебедёнком, и автор просто водил излишне доверчивого читателя за нос и обязан выплатить ему серьёзную финансовую компенсацию за нанесённый читателю моральный ущерб, под угрозой привлечения его (писателя, а не читателя) к уголовной ответственности за умышленное мошенничество. На самом деле верна, конечно же, первая гипотеза — это говорю вам я, Ганс Христиан Андерсен, не имеющий, кстати сказать, к Памеле Андерсон ни малейшего отношения и не состоящий с ней в родстве.

В это невозможно было поверить, но уже не гадкий и теперь уже совсем не утёнок нисколько не огорчился наступлению этого обстоятельства, а наоборот, даже обрадовался ему! Но не тому, что он стал прекрасным лебедем, а тому, что он перенёс столько горя и бед. Вот какой глупый лебедёнок (или утёнок, просто автор сказки уже сам запутался в своих бреднях и теперь не знает, в какую ложь он должен поверить), прямо как тот котёнок из то ли рассказа, то ли стихотворения Самуила Яковлевича Маршака «Усатый-полосатый»! И теперь он чувствовал себя точно так же, как и участники телепроекта «Дом-2», только что прогнавшие очередного (или внеочередного) неудачника за ворота: он был счастлив. А наивные лебеди, не подозревая о том, что ещё месяц назад он был полным уродом (точнее, худым, но стопроцентным уродом), стали вести себя по отношению к нему так, как будто они были вместе с самого рождения.

И надо же было такому случиться, что именно в этот момент к берегу на полной скорости прибыли представители вида Homo sapiens препубертатного возраста! По своей детской глупости они так и не поняли, что среди лебедей внаглую затесался и даже от смущения зачесался бывший гадкий утёнок, которого нужно было обижать априори, и поэтому стали бросать в воду остатки хлебобулочных изделий и сырья, из которого хлебобулочные изделия, собственно говоря, делают. Самый младший из ребят был единственным, кто умел считать, поэтому он закричал:

— Лебедей стало на одного больше! Лебедей стало на одного больше!

Все остальные дети вынужденно поверили ему на слово, ибо сами не умели считать и при этом не хотели публично обнаруживать свою полную безграмотность в простейших вопросах, поэтому они подхватили:

— Да, действительно, лебедей стало на одного больше!

Малолетние граждане Дании попеременно сближали и отдаляли на большой скорости ладони по отношению друг к другу для получения глухих ритмичных звуков и совершали нелепые телодвижения от избытка нахлынувших на них положительных эмоций. Решив, видимо, что новый лебедь очень прожорливый, они побежали к своим биологическим родителям, но вместо того, чтобы клянчить у них деньги на сигареты и слабоалкогольные коктейли, как это делают все нормально развивающиеся дети их возраста, они выпросили у них ещё хлеба и пирожных, хотя последние вряд ли могли бы послужить лакомством для лебедей.

Все представители вида Homo sapiens, увидевшие бывшего уродливого утёнка, вне зависимости от возраста говорили:

— По причине обуревающих наши души эмоций наше общее субъективное мнение склоняется к тому, что молодой лебедь, которого мы не видели ранее, лучше старых по той причине, что последние нам уже слегка поднадоели. Но то, что новый лебедь красивый и молодой, мы уверены, не вызовет сомнения даже у людей с извращённым вкусом и наклонностями!

Старые лебеди, посчитав себя неполноценными уродами по сравнению с настоящим, (теперь уже бывшим) уродом, подставили было свои головы, чтобы молодой лебедь заклевал их насмерть. Но бывший утёнковый гад великодушно помиловал их, спрятав голову под крыло, едва сдерживая смех. Он смеялся про себя над этими "старыми уродами", как когда-то все смеялись над ним по аналогичной причине. Даже глупые людишки, считающие себя царями природы, по достоинству оценили его непревзойдённое обаяние, затмевающее остальных лебедей. От острого приступа мании величия, каковые случаются чаще всего осенью и весной, новому лебедю показалось, что даже сирень и солнце восхищаются его ослепительной красотой. Его белоснежные верхние конечности стали источником шума, длинная и тонкая часть тела между головой и туловищем выпрямилась, а из верхнего отдела туловища вырвался крик, который должен был вырваться из клюва:

— Теперь я здесь красавец, а вы все уроды! Гы!

См. также[править]


Понравилась статья?
Кинь ссылку на неё в свой блог, поделись с друзьями.


---
Материал из Абсурдопедии (http://absurdopedia.net ).